Фольклор - как главный фактор отражения культуры казачества
Однако такая амплитуда перемещений не оставалась неизменной. Пространство, освоенное гребенцами, постоянно сокращалось и накануне перехода на Терское левобережье они проживали в бассейне р.Сунжа (в фольклоре гребенцов эта река именуется Сунжей-матушкой) (37, с.7-9; 38, с.26-32).
О том, как казаки оказались на гребнях, одно из преданий рассказывает, что предки гребенских казаков были некогда казаками Ермака. Когда он пошел в Сибирь, от него отделился некто Андрей (Шадра) с казаками и поселился за Тереком. Еще в 1722 году кумыкский шамхал Адиль-Гирей писал, что его брату Айдемиру жить в Андреевой деревне (Эндери) "нельзя, так как земля эта исстари гребенских казаков" (39, л.37 об.).
В дальнейшем происходило пополнение казачьих социоров разноэтничными местными и пришлыми элементами, но главным "цементирующим" звеном их стал ХКТ, основанный на промысловой деятельности. В северных регионах население окончательно переходило к нему из-за природно-климатических условий, в южных (Дикое поле вплоть до гор Северного Кавказа) к промыслам добавилось военное дело - в силу социально-политических причин.
"Международный" термин казак в период средневековья означал вольного, удалого на войне человека (40, с.146). Группы таких людей могли иметь своей субстратной основой, костяком, вокруг которого происходило формирование более широкой этнической общности, и тюркоязычные, и русскоязычные, и украиноязычные элементы. Сводить все группы казачества к единой этнической основе не представляется возможным. Казачьи группы средневековья были разноэтничны и разноязычны. В документе ХVI века, исходящим от русского правительства, сообщалось, что "на поле ходят казаки многие - казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки, а и наших украин казаки, с ними ж смешався, ходят" (см.: 41, с.67). Очевидно, что единый ХКТ, образ жизни способствовал "смешению", образованию более многочисленных групп. По мнению исследователей, чем больше факторов (язык, религия, территория, враждебное окружение и пр.) задействовано, тем быстрее идет процесс консолидации (42, с.142).
Не все из известных казачьих групп сумели выжить, сохраниться. Несомненно, что ядро русскоязычного казачества составило русское население, перешедшие в условиях Дикого поля к особому ХКТ. При ином подходе невозможно объяснить наличие в обычаях и обрядах казаков ярко выраженных славянских, древнерусских пластов культуры, которых просто не могло быть у новокрещенов. Тем более нельзя согласиться с утверждением, что "начало гребенскому казачеству дали крепостные крестьяне" (43, с.85), поскольку система ценностей, образа жизни у них были диаметрально противоположны.
Локализовавшись в определенных районах (Терек, горы), казаки стали гребенскими, терскими. Последние известны в устье Терека с 1563 г. (44, с.171). Однако в 1606 году они покинули Терек (4 тыс. казаков отплыли в Астрахань и приняли активное участие в событиях Смутного времени). Назад практически никто не вернулся. От сильного войска "вольных атаманов и казаков" осталось лишь 220 человек. После наводнения 1668 года они переселились на р.Копай (близ Терской крепости) и были включены в состав гарнизона под названием Терского казачьего войска. В ХVIII в. вместе с гарнизоном они были переселены в крепость Св.Креста на Сулаке. Накануне переселения в войске насчитывалось не более 200 человек (из них треть "инородцы") (45, с.57-59, 62, 87, 105; 46, с.18). Хотя в дальнейшем терские низовые казаки продолжали вести свое происхождение от ранних поселенцев, но их позднейшие общины практически не сохранили первоначального ядра и постоянно обновлялись за счет "инородцев" (главным образом крещеных представителей северокавказских народов) (47).
Отправная точка, откуда прибыли казаки в Притеречье, выглядит в преданиях туманно, но путь: Волга - Каспий - Терек - его притоки, уходящие в горы, представляется весьма реальным. Отметим, что некоторые фольклорные образцы и обряды гребенцов обнаруживают связь с Поволжьем (16, с.59; 48, с.112; 49, с.136). Именно в Поволжье и Подонье в средневековье происходили процессы активного взаимодействия восточнославянского и тюркского этнических элементов. Примечательно, что некоторые имена гребенцов, сообщаемые источниками второй половины ХVI-ХVII в., находят аналогии с именами казаков Поволжья ХV- первой половины ХVI в., которые находились на службе у ногайских князей (ср.: 30, с. 41; 50, с.89, 131-132). Отметим в этой связи и документ 1584 г., сообщавший, что турецких гонцов "на Терке волжские казаки громят". В Астрахань к воеводам было направлено распоряжение царя, "чтоб сыскали накрепко тех всех казаков, которые Волгою приходят в Терку" и "чтоб казаки в Терку не приходили" (51, с.35-36). Естественно, российские власти на местах в тот период не могли подобному воспрепятствовать. Указанное сообщение еще раз показывает, каким путем казаки появлялись в Притеречье.
О времени поселения казаков в горах предания сообщают как об очень давнем. Приведем в этой связи запись, сделанную в середине ХIХ века Л.Н.Толстым. В ней говорится о прибытии на Терек Ивана Грозного с войском, который "по самое море землю забрал и столбы поставил... Только пришло ему время домой идти, вот он и говорит: "Земля эта мне полюбилась. Кого мне тут на границе оставить". Ему и сказывают, что мол есть тут за рекой казаки на Гребне живут, им землю отдай, они стеречь тебе ее будут. "Поди, говорит, приведи мне этих стариков-казаков, я с ними говорить буду". Приехали старики, человек сто приехало верхами...". На призыв царя служить ему, старики ответили так : "Мы вольные казаки, отцы наши вольные были, и мы никакому царю не служили, да и детям нашим закажем. А коли ты, мол, нам земли отдать хочешь, мы перейдем, только ты нашу казацкую волю не тронь. А мы из-за Терека татар не пустим" (см.: 52, с.31).
Упоминание Ивана Грозного в этом и других фольклорных произведениях (53, с.76; 54, с.42) не случайно, поскольку именно с ним связан выход границ российского государства на Терек, строительство здесь первых городков и острогов. Иван Грозный на Тереке не был, но терские воеводы его именем осуществляли политику в регионе. Предание определенно указывает, что казаки проживали на гребнях задолго до появления российской администрации на Тереке. Одно поколение сошло с исторической арены, другое состарилось. Конец ХV в. - такова глубина исторической памяти гребенцов, что согласуется с предложенными нами причинами "исхода" населения из средне-севернорусской зоны.
Сложная этническая история ранних групп казачества нашла свое отражение в их внешнем облике. По мнению дореволюционного исследователя Н.В.Гильченко, среди казаков сплошь и рядом "встречаешь типичного низкорослого плотного монгола с его широкими скулами, слабой волосистостью на лице, узкими глазами...И столь же часто попадается тип красавца-горца" (55, с.112). Однако антропологическое изучение казачества нельзя признать удовлетворительным, оно так и осталось на уровне констатации вышеприведенных наблюдений.
С ХVI века начинается новый этап в развитии казачества Притеречья. Оно стало привлекаться на службу. Казаки контролировали торговые и стратегические пути, сопровождали посольства, помогали кабардинским и иным князьям - союзникам России, защищали возникшие городки и острожки от нападений турецких и иранских отрядов и пр. Взамен казаки получали порох, оружие, продовольствие (3, с.84-86).
В 1588 году российскими властями в устье Терека был заложен город (Терки, Терский, Тюменский), который, в отличие от предшествующих, просуществовал более 100 лет. Его воеводы по-прежнему привлекали казаков для выполнения определенных разведывательных и охранных мероприятий. Однако зависимость от властей оставалась номинальной, казаки считали себя вольными людьми и зачастую не выполняли приказы властей (подробнее см.: 7, с.189-196). В ХVII веке начинается переселение казаков-гребенцов на левый берег Терека, окончательное завершившееся в начале ХVIII века (38, с.26-36; 56, с.31-42). Перемещение было связано как с давлением исламизированных соседей ("чеченцы и кумыки стали нападать на городки, отгонять скот, лошадей и полонить людей" - 39, л.38), так и с переходом все большего числа казаков на государственную службу, которая проходила на линии вдоль реки Терек. По преданиям гребенцов, российские власти были разгневаны тем, что казаки принимали беглых и потому требовали переселения на левый берег, где их можно было контролировать (39, л.38 об.).
Внешнеполитическая угроза (нападения крымцев и их северокавказских союзников совершались постоянно) заставила казаков-гребенцов вместо прежних небольших городков основывать на левобережье крупные поселения: Червленный, Шадрин (Щедринский), Курдюков и Гладков (в 1722 году гладковские казаки получали жалование на один городок, а в 1725 году - на два: Старогладковский и Новогладковский - см.: 57). Эти городки (с конца ХVIII века - станицы), названные по "фамилиям" или прозвищам атаманов, протянулись на 80 верст по левому берегу Терека. Они и в дальнейшем являлись основными поселениями гребенцов.
Гребенское войско поставляло на службу не менее 1000 казаков, из которых половина получала жалование, а другая обороняла свои городки "с воды да с травы", то есть бесплатно (7, с.194).
В правление Петра I в жизни казаков произошли серьезные изменения. Гребенское войско в 1721 году переводится в подчинение Военной коллегии и тем самым включается в состав вооруженных сил России. Вместо упраздненного Терского города в междуречье Сулака и Аграхани в 1723 году закладывается новая русская крепость - Святой Крест, близ которой, по распоряжению правительства, расселяется 1000 семей донских казаков (из Донских, Донецких, Бузулукских, Хоперских, Медвединских городков). Трудности, связанные с переселением и обживанием на новом месте, чума привели к тому, что к 1730 году уцелели лишь 452 семьи. После Ганджинского договора с Ираном, по которому граница России отодвигалась на Терек, донцы в 1736 году были переселены на левобережье (от гребенских станиц вниз по Тереку) тремя станицами: Бороздинской, Каргалинской, Дубовской. Они получили название Терско-Семейного войска (7, с.197-200; 58, с.155). Здесь давали жалование не только казакам, но с 1737 года выделяли провиант вдовам и сиротам (17, л.39).
В 1735 году на левобережье Терека в 60 верстах от Каспийского моря был заложен новый город - Кизляр, ставший на долгие годы политическим и культурным центром Северо-Восточного Кавказа. Из крепости Святого Креста сюда были переведены казаки и северокавказцы, издавна находившиеся на службе России (кабардинцы, чеченцы, кумыки и др.). Все они стали именоваться теперь уже Терско-Кизлярским войском. Русские по языку казаки проживали в особом квартале, т.н. "Кизлярской станице", нерусские - жили в других кварталах (59, с.85-86).
С одной стороны малосильность, а с другой - полиэтничный и поликонфессиональный состав Терско-Кизлярского войска способствовали тому, что оно не привлекалось к охранной и сторожевой службе, но из него поставлялись лучшие разведчики, проводники, переводчики. Для выполнения различных поручений они направлялись в Персию, Крым, на Кубань, к калмыцким и прочим владетелям. Причем знание языков и нравов соседних и других народов демонстрировали не только казаки-северокавказцы, но и "русские", о чем свидетельствуют многочисленные документы (см.: 59, с.71-72).
С возникновением Кизляра все группы казаков по Тереку были поставлены в подчинение Кизлярского коменданта. В 40-е гг. ХVIII века была предпринята попытка объединить Гребенское и Терско-Семейное войска, но она не увенчалась успехом (60, с. 121). В ХVIII веке усилилось стремление северокавказцев (прежде всего осетин, ингушей, кабардинцев) к освоению Притеречных земель. В 1762 году кабардинскому князю Кончокину было разрешено с крещеными подданными переселиться в урочище Мездогу на левом берегу Терека. В 1763 году здесь было заложено укрепление, преобразованное в 1765 году в город Моздок. Его основное население составили грузины, армяне, кабардинцы, осетины, греки (59, с.86). Из числа переселенцев, главным образом крещеных осетин и кабардинцев, была создана горская Моздокская казачья команда, насчитывавшая чуть больше 100 человек, под командованием все того же князя Андрея Кончокина. Эти казаки большей частью выполняли функции переводчиков, посылались с почтой (61, л. 48).
Для усиления терской укрепленной линии на левобережье от Моздока до Червленной были поселены 517 семей волжских казаков (тех же донцов, которые несколько десятилетий прожили на Волжской пограничной линии между Камышиным и Царицыным, а с ее ликвидацией не были возвращены в родные места). Как и терско-семейные казаки, они являлись выходцами с Верхнего Дона ("верховыми"). Их говор относился к южному наречию и ближе всего по ряду признаков стоял к Курско-Орловской и Рязанской группам (ср.: 62, с.66-85; 63, с.67-76). Именно с ними, а не с гребенцами, можно связывать гипотезу А.Шенникова о червленоярцах как предках казаков (1, с.99-117).
Как установил
С.А.Козлов, хотя
правительственное
решение о переселении
волжцев было
принято в 1765 году,
однако реальное
основание
Галюгаевской,
Ищерской, Наурской,
Мекенской,
Калиновской
станиц произошло
только в 1771 году
(64, с.93-96). Казаки
названных
поселений
составили
Моздокский
казачий полк.
В дальнейшем
в каждую станицу
было дополнительно
направлено
по 50 семей донских
казаков. В 1770 году
сто семей донцов
на окраине
Моздока основали
станицу Луковскую.
В 1800 году возникла
станица Стодеревская,
куда поселили
и 200 семей крещеных
калмыков (65, с.110).
Однако, как
свидетельствуют
архивные документы,
калмыки вскоре
вернулись в
закумские степи
к прежнему
кочевому образу
жизни и к прежним
буддистским
верованиям
(66, л. 47 об.).
После
Кючук-Кайнарджийского
мира с Турцией
в 1774 году новая
пограничная
Азово-Моздокская
линия стала
усиленно укрепляться.
В 20-30-е гг. ХIХ века
получает
распространение
практика
принудительного
обращения в
казачье сословие
государственных
крестьян и
представителей
кавказских
народов. В станицы
Терского левобережья
направляются
крестьяне из
Полтавской,
Харьковской,
Черниговской,
Воронежской,
Курской, Тамбовской,
Симбирской,
Астраханской
губерний (7,
с.212-214).
В 1785 году
небольшое
казачье поселение
возникло в
местечке Копай
(в устье Терека).
В 1825 году сюда
переселили
30 семей ставропольских
крестьян. Село
было переименовано
в станицу
Александрийскую.
В 1847 году в станицу
прибыло еще
150 семей из Харьковской
и Черниговской
губерний (67).
Правительством
делались попытки
приписать к
казакам моздокских
осетин и кабардинцев,
армян, грузин,
но, как правило,
безуспешно.
Лишь часть
осетин (переселенцев
с гор), грузин
и еще в меньшей
степени армян
пожелали перейти
в казачье сословие.
Подобные мероприятия
правительства
были вызваны
низким естественным
приростом
казачьего
населения,
возросшими
потерями, которое
оно несло в
ходе Кавказской
войны.
В 1832 году
было создано
Кавказское
линейное казачье
войско (КЛКВ),
куда вошли
станицы от
Средней Кубани
до устья Терека.
Все казачьи
войска были
переименованы
в полки. В КЛКВ
вошли Гребенской,
Моздокский,
Кизлярский
(объединивший
Терско-Семейных
и Кизлярских
казаков) полки,
охранявшие
Терское левобережье
от Моздока до
Кизляра.
В связи
с окончанием
военных действий
на Северо-Восточном
Кавказе были
проведены
административные
реформы. В 1860 году
создана Терская
область, а в
следующем году
- Терское казачье
войско. Вскоре,
по мнению
И.Л.Омельченко,
была прекращена
приписка в
казачье сословие
лиц иного социального
происхождения
и одновременно
наложен запрет
на выход из
него (59, с. 116-117). Однако,
судя по отчетам
Наказных атаманов,
практика приписок
не прекращалась
и в дальнейшем.
Так, в 1882 году было
зачислено в
войсковое
сословие 36 душ
обоего пола
(см.: 68).
История
формирования
Терского казачества
показывает,
что к концу
дореволюционного
периода оно
представляло
собой сложное
социальное
и этническое
образование,
в формировании
которого, по
воле правительства,
приняли участие
казачьи группы
других регионов
(донцы, волжцы),
крестьяне,
представители
кавказских
и иных народов.
Благодаря
усилиям властей
на Тереке было
сосредоточено
население, с
помощью которого
правительство
пыталось решить
экономические
и военно-политические
задачи.
Сверху
санкционировалось
создание городов
и станиц. Наделение
землей создавало
необходимые
условия для
"коренизации"
казачьих групп.
В
последнее время
Россию все чаще
называют политарным
образованием
(по Ю.И.Семенову),
где огромное
значение во
всех областях
жизни играло
государство.
Как мы видим,
колонизация
Терского левобережья,
его этнокарта
во многом
определялись
правительственными
распоряжениями,
как и дальнейшее
развитие здесь
разных по своему
происхождению
казачьих групп.
Примечание
1.Шенников А.А. Червленый яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в ХIV-XVI вв. - Л.: Наука, 1987.
2. Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. - М., 1961.
3. Козлов С.А. На Северном Кавказе в ХVI веке. // ВИЖ, 1993. № 11.
4. Козлов С.А. Терско-гребенское казачество и миграция населения северо-запада России в ХIV-ХVII вв. // Казачество в истории России. Тезисы докладов. - Краснодар, 1993.
5. Бенская Э.Я. Средневеликорусский говор на территории Грозненской области (говор станицы Старо-Щедринской). // Известия Грозненского областного краеведческого музея. Вып.6. - Грозный: Грозн. кн. изд-во, 1954.
6. Русские. Сер. "Народы и культуры". - М.: Наука, 1997.
7. Заседателева Л.Б. Терские казаки (середина ХVI - начало ХХ в.). Историко-этнографические очерки. - М.: МГУ, 1974.
8. Статистические монографии по исследованию Терского казачьего войска. - Владикавказ, 1881.
9. Ржевуский А. Терцы. - Владикавказ, 1888.
10. Радченко И.К. Поселения и жилища гребенских казаков (по материалам станицы Старогладковской). // Поселения и жилища народов Чечено-Ингушетии. - Грозный, 1984.
11. Рогожин Т. Нечто из верований, поверий и обычаев жителей станицы Червленной. // СМОМПК. Вып.16. - Тифлис, 1893.
12. Караулов М.А. Говор гребенских казаков. // СМОМПК. Вып.37. - Тифлис, 1907.
13. Дынин В.И. Некоторые особенности мифологического образа русалки у восточных славян. // ЭО, 1994. № 6.
14. Гребенец Ф.С. Из быта гребенских казаков. // СМОМПК. Вып.40. - Тифлис, 1909.
15. Озаровская О.Э. Северная свадьба. // Художественный фольклор. № 2-3. - М., 1927.
16. Белецкая Е.М., Великая Н.Н., Виноградов В.Б. Календарная обрядность терских казаков. // ЭО, 1996. № 2.
17. РВИА. Ф.1058. Оп.1. Д.503.
18. Песни гребенских казаков (публикация текстов, вступительная статья и комментарии Б.Н.Путилова). - Грозный, 1946.
19. Новичкова Т.А. Сокол-корабль и разбойная лодка (к эволюции "разбойничьей" темы в русском фольклоре). // Фольклор и этнографическая действительность. - СПб., 1992.
20. Бернштам Т.А. Поморы: формирование группы и система хозяйства. - Л.: Наука, 1978.
21. Бернштам Т.А. Русская народная культура Поморья в ХIХ - начале ХХ в. - Л.: Наука, 1983.
22. Жуков А.Ю. Карелия в системе межэтнических отношений Русского Севера в ХV-ХVI вв. // Контактные зоны в истории Восточной Европы. - М., 1995.
23. Русский Север. К проблеме локальных групп. - СПб., 1995.
24. Виноградов В.Б., Нарожный Е.И. О ранних этапах формирования терско-гребенского казачества. // Первая общероссийская научно-практическая конференция "Казачество как фактор исторического развития России". - СПб.: ЗАО "Познание", 1999.
25. Голованова С.А. Русско-северокавказские связи IХ - первой половины ХVI века (историко-археологическое исследование по материалам Центрального Предкавказья). // Автореф. дис... к.и.н. - Ростов-на-Дону, 1993.
26. Джиоев М.К. Еще одна иконка из Притеречья. // Из истории и культуры линейного казачества Северного Кавказа. Материалы Второй международной Кубанско-Терской научно-просветительской конференции. - Армавир, 2000.
27. Один из прежних аргументов в пользу этой версии (Гребенское войско имело знамя с гербом Новгородской республики) не должен отвлекать исследователей, поскольку еще В.А.Потто установил, что "новгородское" знамя было даровано гребенцам Екатериной I в 1727 году (Потто В.А. Два века Терского казачества. Т.II. - Владикавказ, 1912, с.31-32).
28. Колесников В.А. Однодворцы-казаки. - СПб.: Нестор, 2000.
29. Лурье С. В. Метаморфозы традиционного сознания. - СПб., 1994.
30. Кушева Е.Н. О местах первоначального расселения гребенских казаков. // Историческая география России XVIII века. Ч.II Источники и их характеристика. - М.: АН СССР, 1981.
31. Великая Н.Н. Этногония гребенских казаков. // Дикаревские чтения (6). Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Кубани за 1999 год. Материалы региональной научно-практической конференции. - Краснодар, 2000.
32. Матвеев О.В. "Дэ диды, прадиды служилы..." "Служилое" начало в этногенетических представлениях кубанских казаков. // Из истории дворянских родов Кубани. Материалы научно-теоретической конференции. - Краснодар, 2000.
33. Ткачев Г. Откуда вышло гребенское войско и где было первоначальное место его поселения. // ТВ, № 114.
34. Заседателева Л.Б. Восточные славяне на Северном Кавказе (в сер. ХVI - нач. ХХ века) (динамика этнокультурных процессов). // Дисс. ...д.и.н. в форме научного доклада. - М., 1996.
35. Крупнов Е.И. Городище "Трехстенный городок". // СЭ, 1935. № 2.
36. Нарожный Е.И. Восточные и западные инновации золотоордынской эпохи у населения Верхнего и Среднего Притеречья (археолого-историческое исследование). // Автореф. дисс. ...к.и.н. - Воронеж, 1998.
37. Виноградов В.Б. "Гребенские" казаки и "чеченская" плоскость. // На стыке гор и равнин: проблемы взаимодействия. Материалы аспирантско-преподавательских семинаров. Вып.3. - Армавир, 2000.
38. Голованова С.А. Географический фактор в самоидентификации гребенского казачества. // Вопросы северокавказской истории. Вып.6. Ч.1. - Армавир, 2001.
39. РВИА. Ф.644. Оп.1. Д.117.40. Благова Г.Ф. Исторические взаимоотношения слов казак и казах. // Этнонимы. - М., 1970.
41. Мининков Н.А. Донское казачество на заре своей истории. - Ростов-на-Дону, 1992.
42. Панеш Э.Х. Этническая психология и межнациональные отношения. Взаимодействие и особенности эволюции (на примере Западного Кавказа). - СПб., 1996.
43. Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.Г. Этническая история Северного Кавказа ХVI-ХIХ века. // Материалы к серии "Народы и культуры". - М., 1993.
44. Казачьи войска. Хроника. (Репр. изд. 1912 года). - АО "Дорваль", 1992.
45. Потто В.А. Два века Терского казачества (1577-1801). Т.I. - Владикавказ, 1912.
46. Потто В.А. Два века Терского казачества (1577-1801). Т.II - Владикавказ, 1912.
47. Здесь мы наблюдаем чисто географическое совпадение названия и "тела", которое постоянно менялось.
48. Карпинский М. Гребенские казаки и их песни. // СМОМПК. Вып.27. - Тифлис, 1900.
49. Снегирев И. Русские простонародные праздники и суеверные обряды. Вып. III. - М., 1838.
50. Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. - Махачкала, 1995.
51. Кабардино-русские отношения в ХVI-ХVIII вв. Т.I. - М.: АН СССР, 1957.
52.
Л.Н.Толстой на
Кавказе в записях
современников.
// Труды ЧИ НИИ
ИЯЛ. Т.III. - Грозный,
1961.
53. Фарфоровский
С. Из фольклора
терских казаков
(остатки былевого
эпоса). // ЗТОЛКС.
- Владикавказ.
1914. № 3.
54. Станица гребенцов пред Иваном Грозным (историческая песня). Записал Ф.С.Панкратов. // ЗТОЛКС. - Владикавказ. 1914. № 2.
55. Гильченко Н.В. Материалы для антропологии Кавказа. Терские казаки. // Протоколы заседаний русского антропологического общества при императорском Санкт-Петербургском университете за 1890-1891 гг. - СПб., 1892.
56. Виноградов В.Б., Магомадова Т.С. О месте первоначального расселения гребенских казаков. // СЭ, 1972. № 3.
57. Юдин П. Первые поселения гребенцов. // ТВ, 1913. № 7.
58. Казачий словарь-справочник. Т.III. - Сан Ансельмо. Калифорния. США, 1970.
59. Омельченко И.Л. Терское казачество. - Владикавказ: Ир, 1991.
60. Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем. - Владикавказ, 1912.61. РВИА. Ф.414. Оп.1. Д.300.
62. Караулов М.А. Говор станиц бывшего Моздокского полка Терского казачьего войска. // Русский филологический вестник. - Варшава. 1900. № 3-4.
Меджидова П., студ 5 курса ИФ
Кизлярского филиала ДГУ
Н.рук. к.ф.н. Абдуллаева И.А.
ЖИЛИЩЕ И ОДЕЖДА - КАК ОТРАЖЕНИЕ СПЕЦИФИЧЕСКОГО БЫТА КАЗАКОВ-ПЕРВОПОСЕЛЕНЦЕВ НА ТЕРЕКЕ
Специфический быт казаков-первопоселенцев на Тереке, условия, в которых проходило заселение края, отразилось и на форме их поселений. Вероятно, на первых порах это были укрепленные поселения-станицы, окруженные частоколом, оборонительными валами и рвами, внутри которых располагались курени-землянки. Для своих поселений казаки выбирали наиболее по стратегическим соображениям места, используя различные естественные преграды – речные мысы, острова, крутые берега, защищенные оврагами и болотами и т. п.
«А на Терке
город деревянный,
не велик, только
хорош. А стоит
над рекою над
Тюменскою на
ниском месте.
А храмы, и ряда,
и дворы в городе;
а за городом
монастырь один,
а против города
за рекою слободы
великие, а через
реку Тюменку
мост деревянной
на козлах высоко,
под него проезд
в лодках…».6
На основании
этого описания
Терского городка,
можно полагать,
что он, хотя и
был основан
с учетом стратегических
условий местности,
стал уже типичным
русским государевым
«городком-крепостцой»,
каких много
возводилось
на границах
в то время.
Традиционное
жилище первопоселенцев
на Тереке
формировалось
под влиянием
нескольких
факторов:
экономического,
исторического,
этнического.
Земляные жилища строились, как правило, на зиму в зимних казачьих лагерях-станицах. Летом или во время летних передвижений казаки ставили временное жилище – шалаш. Шалаш – двускатный, конический, прямоугольный.
Наиболее распространенной формой жилища терцев были землянки. Их строили на ровном, сухом, возвышенном месте. Для нее выкапывали яму небольшого размера и по центру или углам вкапывали столбы. Крыша – прямоугольная, трехскатная, стены – из плетеного хвороста. Снаружи крышу и выступающую на поверхность часть стен засыпали землей. Зимники (землянка и полуземлянка) были небольшими, однокамерными жилищами без окон; часто они топились по-черному.
В конце 16 века появляются деревянные рубленные «государевы крепостцы» - с традиционной русской городской планировкой: храм, торговые ряды, дворы, слободы и т. п. Это уже является признаком прочной и длительной оседлости.
Во все времена турлучные постройки имели на Тереке самое широкое распространение. У зажиточных казаков помимо срубного имелся еще и турлучный дом. А если семья была слишком большая, то во дворе стояли 2-3 турлучных дома.
Не менее широко были распространены постройки из саманного кирпича. На низком месте, чаще всего на берегу реки, выкапывали яму (выбирали местность с глинистой почвой). Глину перемешивали с водой, рубленной соломой, раскладывали по деревянным формам и давали засохнуть.
Если дома были срубные, то имели подпол высотой 1,5-2 метра – для хранения мелкого инвентаря и старых вещей. Казаки строили свои дома приподнятыми над землей, потому что их станицы были расположены по берегам рек, и принимать меры от наводнения было необходимо.
К концу 19 века на Тереке вместе с переселенцами появляются новые способы строительства. До конца 19 века на Тереке еще сохранялись жилища без фундамента, без подклета, с глиняным полом. Чаще всего, это были турлучные и саманные дома, принадлежавшие станичной бедноте.
Самым распространенным видом покрытия жилищ было плоское плетневое, глино-соломенное покрытие. Встречались двух, трех скатные крыши. Здесь существовало два варианта: потолочное и беспотолочное покрытие. К концу 19 века строение крыши и способы ее покрытия претерпели некоторые изменения. У срубленных домов появилась 4-х скатная крыша, для кровли стали применять железо. Старые способы покрытия крыш тесом тоже изменились – теперь часто стали крыть в два ряда,