Xreferat.com » Рефераты по религии и мифологии » История Религии (том 1)

История Религии (том 1)

бы мы захотели искать у него каких-то новых доктрин, то нас ждало бы разочарование: почти все, чему учил Иеремия, было уже сказано его предше­ственниками. Однако при внимательном чтении его книги нетрудно уловить одну важную черту, которая объясняет тайну его влияния: от главы к главе в ней все яснее вырисовывается яркая ин­дивидуальность автора.

Иеремия — посланник, сохраняющий за со­бой право особого мнения о том, что ему велено возвещать. Дальше любого пророка отстоит Иере­мия от восточного мистицизма с его растворени­ем личности в экстазе.

Мы находим в нем человека, который познал тайну непосредственной живой беседы с Богом.

Неприступный Царь Славы, явившийся Исайе, грозный Судья, вещавший устами Амоса и Софонии, в судьбе Иеремии приближается к человеку, преодолевая дистанцию, открывая Свой живой Лик.

Робость и колебания овладели Иеремией, когда он понял, какой трудный подвиг возлагается на него: он не мог не сочувствовать решению царя Иосии покончить с язычеством в стране, но при этом ясно видел, сколь поверхностным оставалось «обращение» масс.


Рис. 108

Пророк Иеремия. Микеланджело. Фрагмент росписи. 1511 г.


«Удивительное и страшное делается в этой стране, — говорит Иеремия, — пророки пророчест­вуют ложь, священники господствуют с их помощью, а народ Мой любит все это» (Иер 5:30—31).

Иеремия не был демагогом и не умел льстить народу. Во имя Израиля он начал борьбу с са­мим Израилем и не замалчивал его грехи, потому что хотел спасти его. Патриоты возмущались его речами, предпочитая слушать тех пророков, кото­рые от имени Ягве сулили им новые победы. Между тем Иеремия больше, чем какой-либо из пророков, любил свой несчастный народ и много­страдальную землю. Такая же суровая любовь позволила Данте назвать Италию рабой и домом разврата.

После ряда неудач Иеремия понял, что его призывы бесполезны, и вернулся в родной городок без всякой надежды на подлинное возрожде­ние Израиля. Но вскоре в Иерусалиме произошло событие, которое, казалось, могло поколебать его пессимизм.


Иерусалимская реформа

Иудея и Израиль, 622—609 гг. до Р.Х.

Царю Иосии шел двадцать шестой год, он был молод, смел, энергичен и почти освободился от опеки старых сановников. При дворе образовал­ся тесный круг поборников реформ.

Царь замыслил осуществить капитальную ре­ставрацию Иерусалимского храма; во время этой реставрации там была найдена книга Торы.

Через несколько дней после находки глаша­таи объявили в Иерусалиме, что царь созывает народ в Храм. Поднявшись на возвышение, Иосия громогласно объявил, что в Храме найдена свя­щенная книга Торы, в которой Бог возвещает свой Завет Израилю. Царь велел подать ему сви­ток и стал читать.

Это был знаменательный час в истории Из­раиля. Рожденный не как нация, а как община верных, народ Божий возвращался теперь к свое­му истоку. Здесь, перед вратами Храма, после дол­гих лет забвения и отступничества вновь обозна­чилась его особая судьба; здесь из национального племенного единства возникало единство иное, ду­ховное, которого чаяли пророки и которое шесть веков спустя будет утверждено на этой самой земле и в этом святом граде.

До нас не дошли сведения о событиях, кото­рыми были наполнены тринадцать лет, прошед­шие между находкой Торы и смертью Иосии. Все это время усилия реформаторов, вероятно, не ослабевали. Дух социальной справедливости, ко­торым Тора была проникнута, становится отныне идеалом Иудейского царства. Впервые в исто­рии государство приняло столь человечные зако­ны, защищавшие интересы беднейших слоев на­селения. Напомним, что в том самом году, когда была обнародована Тора, в Афинах ввели зако­ны Драконта1, отличавшиеся небывалой жестоко­стью, о которых сами греки говорили, что они написаны не чернилами, а кровью.

Неудивительно, что эти новшества привели Израиль к быстрому расцвету. И все же Иеремия не стал энтузиастом иудейской реформы. Веро­ятно, он вообще невысоко ценил внешние пере­мены в культе и введение новых законов. Труд­ность его положения заключалась в том, что он не мог быть противником нововведений, но, как че­ловек тонкий и проницательный, видел их слабые стороны и не очень верил в их результаты.

Для пророков самым главным было «богопознание» в целом. Их религиозный идеал мож­но, пожалуй, сравнить с девизом блаженного Ав­густина: «Люби Бога и поступай как знаешь». Иными словами, образ жизни должен как бы сам собой вытекать из веры.

Но далеко не для всякого человека пригоден такой путь, и порой он может таить в себе даже опасность своего рода морального релятивизма2. Поэтому священникам необходимо было создать свою Тору; она была записана, вероятно, в эпоху Иосии. Это так называемый «Закон Святости», охватывающий 17—26 главы книги Левит.

Так же, как Книга Завета и Второзаконие, Закон Святости представляет собой нечто вроде расширенного толкования Моисеева Декалога. Главная мысль кодекса созвучна пророку Исайе:

Ягве — свят, Он бесконечно возвышается над миром. Но поэтому и все, посвященное Ему: жер­тва, город, народ, — должно отделиться от мира, стать сакральным, чистым, достойным Бога. Живя среди мира, народ Божий должен ощущать себя «святым», т.е. принадлежащим Богу и отгоро­женным от языческого мира.

Духовная община не сможет укрепляться и возрастать, если не сумеет в чем-то обособиться от мира, в чем-то найти свой путь, свой образ жизни. Для этой цели священники старались ок­ружить всю жизнь израильтян системой норм, ко­торая делала бы ее в корне отличной от жизни язычника.

Наиболее строго Закон судит о трех видах преступлений: идолопоклонстве, суевериях и гре­хах плоти. Это вполне понятно и в плане исто­рическом, и по существу.

В те годы мировые события тоже могли пред­ставляться как знак близости мессианской эры. Мидийский царь в союзе с Вавилоном начал кам­панию против Ассирии. Никогда еще не обру­шивался на ассирийцев столь сокрушительный удар. Ненависть к империи была столь велика, что она вряд ли могла рассчитывать на серьезную поддержку.


Рис. 109

Плач Иеремии. Ю. Карольсфельд. Гравюра


Даже язычники усматривали в судьбе Асси­рии кару за ее преступления. Катарсис истори­ческого воздаяния явился как бы благой вестью для тех, кто в мучительном недоумении смотрел на разгул грубой силы.

Крах Ассирии открывал перед египетским фараоном возможность восстановить контроль Египта над сирийскими областями.

Осенью 609 г. до Р.Х. египетская армия выступила на север. Когда царь Иосия получил сообщение о том, что египтяне идут по его земле, он немедленно велел собрать войско, чтобы пре­градить путь фараону.

Это была ошибка: иудейский царь не рассчи­тал своих сил, противопоставив их огромной, хо­рошо обученной армии. К тому же исход битвы был предрешен с самого начала: при первых же выстрелах египетских лучников Иосия, стоявший впереди на колеснице, был тяжело ранен. Ли­шенное своего вождя иудейское войско в беспо­рядке отступило. Истекающий кровью Иосия был доставлен в столицу и вскоре умер. Вся страна оцепенела в горе.

Пророк Иеремия написал траурную элегию на смерть царя-реформатора. Он любил Иосию, но к таком исходу дела был готов, ибо не верил в скорое прощение Израиля, считая, что только горь­кая чаша разочарований, разрыв с патриотичес­кими иллюзиями принесут Израилю исцеление от духовных недугов.

_________________________________________________________

' Русское словосочетание «драконовский закон» (или «драконовские меры») сохраняет имя этого законодателя.

2 Моральный релятивизм — отрицание абсолютных, незыблемых моральных норм.


Иеремия против Иерусалима

Иудея, 609-597 гг. до Р.Х.

В эти годы патриотизм, обезоруженный круше­нием политических надежд, стал вырождаться в болезненный национализм. Как это нередко бы­вает, бедствия подогревали национальное чувство народа.

Исподволь стали возрождаться старые язы­ческие обряды. Кое-где крестьяне вновь старались умилостивить ваалов, опасаясь засухи, а жен­щины отыскивали заброшенные амулеты Астарты.


Рис. 110

Пророк Иеремия. Г. Доре. Гравюра


Впрочем, это были уже, скорее, тени прошлого, которые не могли изменить общей картины на­божности и спокойствия. В стране царил мир. Египетское иго не было слишком тяжелым, оно ограничивалось взиманием подати.

И тогда-то Иеремия вновь был призван вы­ступить против Иерусалима. Как и прежде, не без колебаний решился он возобновить борьбу со своим народом. Внутренний голос не давал ему покоя, пока он не согласился идти и говорить. Иеремия вынужден был сказать людям самое страшное и непонятное для них. От его слов почва должна была уйти из-под ног любого набожного иудея: пророк объявил войну двум последним кумирам — идее национального превосходства и слепой вере в народную святыню. Одним из первых среди учителей человечества Иеремия возвестил чисто духовную религию, которая, признавая символы, храмы, обряды, по существу стоит выше их. Про­року надо было показать, что стены Храма и камни алтаря не имеют ценности сами по себе. Он го­товился развеять миф о нерушимости Дома Ягве, чтобы напомнить о богопознании, заслоненном вне­шними проявлениями культа.

Особенно оскорбили слова Иеремии служи­телей храма. «Смерть ему!» — кричали они; толпа росла, угрожая пророку расправой.

С этого времени создалось странное на пер­вый взгляд положение: защитниками Иеремии стали светские люди, а пророки и духовенство превратились в его смертных врагов.

Мрачные мысли посещали Иеремию в эти дни, он в который раз убеждался, что все его уси­лия разбиваются о глухую преграду.

Выступая против священников и власть иму­щих, Иеремия не замалчивал и грехов простого народа. В нем он видел источник постоянного возвращения к язычеству. Многие из «людей земли», которые еще недавно своими руками раз­бивали фетиши и выбрасывали домашних бож­ков, теперь мучились суеверным страхом и чув­ством вины. Комета или любое иное необычное явление пугали людей.

В конце концов Иеремия настроил против себя все сословия, но действовать иначе он не мог. «Сострадательнейший из всех пророков», как называл его св. Григорий Богослов, он хотел бы жить в мире со всеми, однако Бог требовал от него иного. «Горе мне, мать моя, — восклицал он, — что ты родила меня человеком, спорящим со всею землею. Все проклинают меня» (Иер 15:10; ср. 20:14).

И вот, наконец, Иеремия выступил с прямыми обличениями царя Иоакима.


«Не будут оплакивать его, говоря:

"О брат мой! О брат мой!"

Не будут оплакивать его:

"О государь! О владыка!"

Ослиным погребением будет погребен он,

вытащат его и бросят далеко

за ворота Иерусалимские».

(Иер 22:18-19)


Легко догадаться, в какую ярость привело это пророчество царя. Быть может, пророку удалось вовремя скрыться, а дальнейшие события отвлек­ли внимание Иоакима. Словом, Иоаким не ре­шился казнить Иеремию, но запретил пророку выступать в Храме с речами и вообще покидать свой дом.

В это время на царя обрушились новые тре­воги и заботы. Иудея была слишком слаба, что­бы претендовать на полную самостоятельность, и нужно было решать, к какой из борющихся великих держав — Египту или Вавилону — примкнуть. Египет находился на грани полного разгрома.

Для Иудеи самым естественным шагом было бы встать под эгиду Вавилона, и Иеремия объявил, что это ее единственный путь к миру.

В январе 597 г. до Р.Х. регулярные войска халдеев стояли уже под Иерусалимом, и в их стан прибыл сам царь Вавилона Навуходоносор. Иере­мия настойчиво призывал иудейского царя ско­рее просить мира.


Рис. 111

Пророк Иезекииль. Икона. Конец XV в.


16 марта ворота Иерусалима открылись, и из них вышла процессия, состоявшая из царя, царицы и высших сановников Иудеи. Одетые в траур­ные одеяния, они вступили в халдейский лагерь. Навуходоносор принял их сурово, как изменни­ков, но никого не казнил. Он пощадил Иудейс­кое царство, однако во избежание мятежа велел переселить в Вавилонию большинство военачаль­ников, гарнизон города, строителей, оружейных мастеров, а также почти всю знать и богатых людей. Таким образом Навуходоносор надеялся искоренить проегипетскую партию.

Иеремия знал, что среди высланных было немало людей, которые верили ему и сочувство­вали его делу, таких, как, например, молодой священник Иезекииль. Пророку хотелось как-то поддержать их, укрепить и направить на верный путь.


Рис. 112

Пророк Иезекииль. Г. Доре. Гравюра


Иеремия убеждал своих соотечественников не отчаиваться, держаться стойко и не строить иллюзий: плен будет долгим, как человеческая жизнь, он кончится лишь через семьдесят лет. Все это время иудеи должны жить верой в грядущее освобождение, очищать свою душу покаянием и искупать богоотступничество. И лишь после это­го Ягве снова вернет людей своих.

Иеремия оказался прав. Именно люди, со­ставляющие первую партию переселенцев, про­шедшие через испытания и сохранившие веру, за­ложили фундамент возрождения Израиля.


Небесная колесница. Иезекииль

Вавилон, 597-590 гг. до Р.Х.

Перед иудейскими поселенцами в Вавилоне сто­яла трудная задача: оставаться верными своей религии, не имея религиозного центра. Они остро нуждались в вожде и духовном руководителе. Таким наставником стал для них Иезекииль.

Лишенный Храма священник, чья деятель­ность в ссылке поневоле ограничивалась тесными рамками общин переселенцев, Иезекииль, в отли­чие от Иеремии и Исайи, был скорее собеседни­ком и писателем, нежели народным трибуном.

Что прежде всего заботило Иеремию и дру­гих пророков, живших в Иудее? Они стремились преодолеть остатки ханаанских суеверий и со­хранить внешний мир ради углубления церков­ных реформ. Вавилон в глазах Иеремии был «бичом Божиим», заявляющим о себе лишь гру­бой силой. Иезекииль же жил бок о бок с этим огромным центром цивилизации, которая уже сама по себе требовала осмысления.

В пятый день летнего месяца таммуза в 592 г. до Р.Х. обитатели поселка Тель-Абиб увидели священника Иезекииля, потрясенного, изменившегося в лице. Долгое время он оста­вался немым. К старейшинам, собравшимся к нему услышать волю Божию, он обратился с помощью знаков. Но вот однажды его уста снова открылись, и он поведал старейшинам о необыкновенных видениях, посещавших его все это время.

В Ветхом Завете до Иезекииля только Мо­исей и Исайя были причастны к созерцанию Славы Господней в ее непереносимом для смер­тного величии. Но если тогда она являла себя на Горе Божией и в Доме Божием, то теперь она предстала пророку видением колесницы на рав­нинах языческой Халдеи. Это должно было оз­начать, что для нее нет границ; несущие ее херу­вимы обращены ко всем странам света, она абсолютно свободна и не привязана ни к какой земле. Пребывание ее на Сионе было лишь осо­бой милостью Божией.

О другом видении Иезекииль рассказал вскоре после того, как оно посетило его (Иез 8—11). Перед Иезекиилем выросла огненная фигура, которая подняла его в воздух. И вот он уже пере­несен в Иерусалим, к северным воротам Храма. Но это был не видимый город, столица Иудеи, а, скорее, Иерусалим сокровенный. «И вот там — Слава Бога Израилева, подобная той, которую я видел на равнине». А повсюду, как в Вавилоне, возвышались идолы; в каком-то странном сек­ретном зале вожди народа кадили фрескам, изоб­ражавшим звероподобных богов Востока.

И тогда Слава Господня сошла с колесницы и стала у порога Храма, а по городу пошли губители, поражая отступников. Один из них брал раска­ленные угли из Меркабы, небесного Ковчега, и пригоршнями бросал их на город. Когда все было кончено, херувимы простерли свои крылья, офаны — колеса, полные живых глаз, пришли в движение.

Слава, уносимая живой колесницей, покидала оскверненное грехом место.


Рис. 113

Пророк Иезекииль.

Микеланджело. Фрагмент росписи. 1511 г.


Рис. 114

Страшные видения пророка Иезекииля. Г. Доре. Гравюра


Это было страшное зрелище: исчезало то, что со времен Моисея было упованием Израиля, раз­рывался Завет, закрывались врата, дом оставался пуст. «Господи Боже, — возмолился пророк, — неужели Ты хочешь истребить Остаток Израилев?» Ведь не все изменили, ведь покаялись мно­гие!

Итак, отныне путь Израиля, указанный через пророка, — это путь странствующей Церкви, ко­торая следует за незримой колесницей Божией. Она должна осознать свое прошлое, должна по­мнить, что от нее самой зависит — быть ли с Богом или удалиться от Него.

И Иезекииль, и Иеремия — оба, таким обра­зом, прониклись мыслью, что временным очагом Израиля становится Халдея. Они были уверены, что дни Иерусалима сочтены. События в скором времени оправдали их предвидения.


Крушение

Иерусалим, 588—587 гг. до Р.Х.

В этот период временной передышки, когда ожи­вились надежды на благополучное окончание вновь вспыхнувшего противоборства Вавилону, на ро­дине Иеремии, в городке Анатоте, началась рас­продажа земельных участков; владельцы, вероят­но, хотели покинуть опасные места. Родные предложили Иеремии выкупить часть земли, ко­торую он мог приобрести по праву родства. Пользуясь тем, что в окрестностях Иерусалима стало спокойнее, престарелый пророк решил от­правиться в путь. Однако в воротах он был за­держан стражей. Начальник караула, принадле­жавший к военной партии, обвинил Иеремию в желании перейти в стан противника (в город про­сочились слухи, что снова приближаются халдеи). Он был жестоко избит и брошен в подвал дома Ионатана, царского писца.

Неизвестно, сколько дней пробыл пророк в заключении, но за это время положение в городе круто изменилось. После первого же столкнове­ния халдеи вынудили отступить войско фараона и снова блокировали Иерусалим. На этот раз жи­телям города ждать помощи было неоткуда...

Над подземельем, где в смертных муках то­мился пророк, уже начиналась агония Иерусали­ма. Проходили месяцы, у осажденных стала ощу­щаться нехватка продовольствия; халдеи готовились к решительному штурму.

Как-то ночью, возможно, по совету одного из друзей Иеремии, пророка привели во дворец. «Нет ли слова от Ягве?» — спросил его царь. Он окон­чательно убедился, что предсказания Иеремии ис­полняются. Узник был изнурен заточением, обесси­лен душевной борьбой, но, когда от него потребовалось свидетельство, он призвал всю свою твердость и сказал лишь то, что знал как истину: «Ты будешь предан в руки царя вавилонского». Царь приказал оставить Иеремию в караульном помещении при дворе. Узник стал пользоваться относительной сво­бодой и постепенно приходил в себя.

И тогда-то в душе пророка пробудились но­вые силы и совершился перелом. Четверть века говорил он только о бездне, в которую падает Иудея, теперь же, когда стало уже видно дно этой бездны, пророк впервые заговорил о спасении. Он даже подтвердил свои надежды определен­ными действиями. При посещении родственни­ков, к изумлению всех, он пожелал заключить формальный договор о покупке земли.

Пророк во всеуслышание объяснил свой по­ступок: «Так говорит Ягве Саваоф, Бог Израи-лев: дома, и поля, и виноградники снова будут по­купать в этой земле».

Вероятно, к этому времени относится и про­рочество Иеремии об «Отрасли Давидовой» — Мессии. «Вот наступят дни, — сказал Ягве, — когда Я восстановлю для Давида праведную Отрасль, и он воцарится как царь, и будет посту­пать мудро, и будет производить суд и правду на земле. В дни его Иуда спасется, и Израиль будет жить безопасно» (Иер 23:5—6).

Много месяцев стояли халдеи под Иерусали­мом. Царь решился на последнее средство: под покровом ночи со всей семьей и оставшимся гар­низоном он незаметно вышел через восточные ворота, находившиеся у дворцового сада. Однако бесшумно миновать вражеские цепи им не уда­лось: бегство было замечено, и за ними устреми­лась погоня. Теперь Иерусалим стоял открытый для врагов. Вавилонские войска двинулись по улицам города...

15 августа 587 г. до Р.Х. халдейские солда­ты закончили разрушение городских стен. Кед­ровый дворец и все крупные здания Иерусалима были преданы огню. Храм подвергся полному разгрому. Дом Ягве солдаты подожгли. В огне погибла и древняя святыня Израиля — Ковчег.


И на развалинах живет надежда

Иудея — Египет. 587-580 гг. до Р.Х.

Бедствие пробудило религиозную совесть людей: они каялись в своих грехах, давали обеты Богу, сокрушались о том, что слушали голоса ложных пророков, нарушали уставы Торы. А колонны пленных все уходили одна за другой.

Эти люди, лишившиеся дома, были подавлены и озлоблены. У большинства из них родные либо погибли, либо были угнаны. Они решительно не могли понять, как это могло случиться, что Ягве допустил гибель Храма и Иерусалима.

Через несколько дней иудеи разбили лагерь на египетской территории близ города Тафнэ. Как раз в этом самом месте шесть веков назад устроил первую стоянку Моисей после Исхода. И вот превратности судьбы снова забросили злополуч­ных скитальцев в землю Мицраим.

Израиль и его религия, казалось, шли к своему естественному концу. Не так ли, или почти так, угасали другие древние народы и погибали бо­жества? Нашествие завоевателей, рухнувшие го­рода и храмы, распад нации... А в нашей повести о пророках не хватает как будто бы лишь эпило­га; умрут Иеремия и Иезекииль, растворятся из­гнанники среди чужих племен, а слова и дела библейских провидцев, подобно памятникам Ва­вилона, Египта, Финикии, станут лишь достоянием невозвратного прошлого.

Но случилось иное, неожиданное, по-челове­чески трудно объяснимое.

Изгнание и плен оказались не концом дороги для Израиля, а ее поворотом. Это был не финал истории народа Божия, а начало ее новой главы. Не случайно Иезекииль узрел Славу Господню, пребывающую вне Храма и Града, но там, где в живом сердце светит живая вера.

А среди колоннад языческих храмов, среди иудейских солдат и египетских крестьян, в дельте Нила, на перекрестке трех материков, старый про­рок Иеремия, прошедший неизмеримые страда­ния, исполняется радостью Грядущего. Время ис­чезает. Ветхий Завет смыкается с Новым...

«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с Израилем и Иудой НОВЫЙ ЗА­ВЕТ. Он будет не таким, какой Я заключал с их праотцами, когда взял Я их за руку, чтобы выве­сти их из земли Египетской. Хотя они нарушили Мой Завет, Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот Завет, который Я заключу с Из­раилем после тех дней, говорит Господь; Я вложу Закон Мой в них самих и на сердцах их напишу его; и стану Я для них Богом, а они будут Моим народом. Не нужно уже будет им учить друг друга познанию Бога: все они от малого до вели­кого будут знать Меня, говорит Господь, ибо про­щу Я беззакония их и не буду вспоминать грехов их» (Иер 31:31-34).


ПЛЕН И РЕСТАВРАЦИЯ

«На реках вавилонских»

Халдея, 580—575 гг. до Р.Х.

Около 580 г. до Р.Х. Иудея представляла со­бой мрачное зрелище: она опустела в буквальном смысле этого слова. Остались брошенные поля и виноградники, среди которых лишь изредка мож­но было встретить хижины нищих и разоренных крестьян. Обезлюдевшие города походили на огромные свалки битого кирпича.

Среди изгнанников в Вавилоне нашлось нема­ло таких, которые в конце концов склонились перед чужими алтарями. Они перестали принадлежать к народу Ягве, не видя в этом ни пользы, ни смысла. Деятельность пророков меняет направление. Если прежде им приходилось чаще всего обличать, то те­перь они приступили к делу врачевания.

Когда в Халдею пришла весть об осаде Иеру­салима, Иезекииля постигло семейное горе: вне­запно заболела и скончалась его жена, которую он очень любил и называл «отрадою очей». На похоронах пророк ко всеобщему изумлению, воп­реки обычаю, сдерживал слезы. Когда же его спросили о причине этого, он ответил, что хочет дать «знак» Израилю, призывая его мужественно встретить несчастье и смириться перед высшим предначертанием. Иезекииль принимает на себя пастырскую роль.


Рис. 115

Разрушение Иерусалима и пленение израильтян.

Ю. Карольсфельд.

Гравюра


Совместная молитва и слушание проповеди в день Господень, субботу, превратились в стержень, вокруг которого вращалась вереница обыденных дней. Когда мы осознаем христианский храм не только как святыню, но и как место братской встречи, где звучит Слово, то нужно помнить, что начало этого восходит к Иезекиилю и основан­ной им синагоге, где в течение веков сосредото­чивалась духовная жизнь диаспоры (рассеяния).

Никакая эпоха в истории Ветхого Завета не породила столь сильного покаянного движения, как годы изгнания. Лучше всего о нем можно судить по знаменитому 50-му псалму, заклю­чительные строки которого прямо указывают на плен.

Автор его ясно сознает, что сам человек не способен полностью освободиться от греховности, и видит спасение в благодатной силе Божией. Лишь она может искоренить врожденную челове­ческую нечистоту и омыть сердце. Здесь слово «сердце» впервые появляется в Ветхом Завете, указывая на грядущее чудо духовного просвет­ления:

«Помилуй меня. Боже, по великой милости Твоей,

и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.

До конца смой с меня беззакония мои и от греха моего очисти меня,

Ибо беззакония мои я знаю и грех мой всегда предо мною.

Пред Тобой одним согрешил я, и лукавое пред Тобой сотворил я,

Так что прав Ты в приговоре Своем и справедлив в суде Своем...

Сердце чистое создай во мне. Боже, и дух правый обнови во мне.

Не отринь меня от лица Твоего и Духа Твоего Святого не отними от меня.

Верни мне радость спасения Твоего и Духом Твоим владычным утверди меня.

Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся...».

(Пс 50:3-6,12-15)


Служение Богу псалмопевец понимает так, как о нем учили Моисей и пророки: жертва есть знак союза с Творцом, но она лишь внешнее проявление. Истинная жертва — эта вера и чистое сердце:


«Господи! Отверзи уста мои, и уста мои возвестят хвалу Тебе,

Ибо не желаешь ты жертвы — я бы дал ее — и ко всесожжениям не благоволишь,

Жертва Богу — сокрушенный дух, сердца сокрушенного и смиренного Бог не уничижит.

Обнови, Боже, по милости Твоей Сион, и да воздвигнутся стены Иерусалимские;

Тогда угодны будут тебе праведные жертвы, возношения и всесожжения,

тогда возложат на алтарь Твой тельцов».

(Пс 50:17-21)


Видение Града Божия Халдея, 573 г. до Р.Х.

Четырнадцать лет прошло после сожжения Хра­ма и двадцать пять — после увода первой партии пленных.

Трагедия, разыгравшаяся в Иудее, постепен­но уходила в прошлое; для детей переселенцев единственной реальностью была окружавшая их жизнь. По всем человеческим расчетам трудно было ожидать каких-либо перемен, но Иезекииль неустанно говорил об обещанном чудесном осво­бождении Израиля.

В дни печального двадцатипятилетия плена, в 573 г. до Р.Х., Дух Божий снова перенес про­рока в Иерусалим.

Описанию этого Нового Иерусалима и по­священы последние главы Книги Иезекииля. Читающий их наталкивается на массу цифр, многочисленные промеры и точные детали.

Это одновременно и план, и проект, и целая программа. В схематическом чертеже зашифро­ван призыв пророка, обращенный к народу. Так, например, он очерчивает Град Божий правильным квадратом. Это означает гармоническое совер­шенство и в то же время крестообразную простертость к четырем странам света (символ вселенскости).

Но если так, не правы ли те, кто считает Иезекииля реформатором-утопистом, подобным Пла­тону?

Утописты пытались наметить черты совершен­ного общественного строя в рамках действитель­ности, которая их окружала. Иезекииль же ос­новное внимание уделяет не столько социальному строю, сколько необходимости полной перемены ориентации жизни. Мы слышим от него при­зыв сделать духовную жизнь центром человечес­кого существования.

Град Божий созиждется уже не на Сионе, а на земле, расположенной между границами колен, и называться он будет не Иерусалимом, но Ягве-Шамма, «Господь здесь». Это — заключитель­ный аккорд книги, и в нем сосредоточено самое существенное в видении пророка.

Врата, в которые вошла Слава, наглухо зак­рываются; только таинственный голос из глуби­ны Храма свидетельствует о том, что внутри свя­тилища пребывает вечный огонь Божества. Казалось бы, Бог здесь, близко, но в то же время Он далек и страшен в Своей неприступности. Человек по-прежнему не может, увидев Его, ос­таться живым. Перед нами — признак подлин­ного понимания Иезекиилем природы Боже­ственного.

Если даже перед зрелищем космической без­дны человек испытывает трепет, если сердце его порой сжимается от созерцания бесконечного оке­ана творения, то что же должен он ощущать, при­близившись к тайне трансцендентного?1 Сверх­человеческая мощь, абсолютное сверхбытие, — несоизмеримая с тварью «святость». Тут исчеза­ют все антропоморфные лики Вечного и рожда­ется чувство священного ужаса, благоговения, сме­шанного со страхом. Тем,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: