Xreferat.com » Рефераты по религии и мифологии » История Религии (том 1)

История Религии (том 1)

религия не есть нечто иррациональное, однако пример самой его личности показывает, что ни вера, ни нравственность не строятся одной лишь логикой. Таинственное обаяние исходило от того Сократа, который часами мог стоять, погружен­ный в созерцание, который предчувствовал буду­щее, слышал голос «даймониона» (какого-то бо­жественного существа в себе), — верил в реальность божественного Добра. И особенно от того Сократа, который пошел на смерть ради ис­тины.

_______________________________________________________________

1 Индуктивный способ познания ведет от фактов (час­того) к гипотезе, обобщающей эти факты.


Смерть мудреца

Афины, 399 г. до Р.Х.

Сократ прививал слушателям умение критически мыслить. За это он был объявлен опасным со­вратителем, внушающим юношам неуважение к отечественным обычаям и вере, пренебрежение к авторитетам.

В годы, когда Афины потерпели поражение в Пелопоннесской войне, что привело к усиле­нию внутренних беспорядков, Сократ оказался «козлом отпущения», на ком можно было сорвать накопившееся недовольство. Нашлись люди, ко­торые подали на него жалобу в суд за то, что он «портит молодежь, не признает богов». Друзья советовали Сократу составить «апологию» — за­щитительную речь на суде, но философ отказал­ся. «Если я буду предан казни несправедливо, — говорил Сократ, — то это будет позором для тех, кто предаст меня казни». Пусть он не смог поко­рить невежество и ненависть силою своего разу­ма, в его распоряжении остается союзница сверх­человеческая — его смерть, смерть мудреца и честного человека.

На суде Сократ заявил: «Если бы теперь, когда меня Бог поставил в строй, обязав, как я полагаю, жить, занимаясь философией и испытуя самого себя и людей, я бы вдруг испугался смерти или еще чего-нибудь и покинул строй, это был бы ужасный проступок». Сократ сравнил себя с ово­дом, подгоняющим тучного и обленившегося коня. И если афиняне, рассердившись на него, как люди, внезапно разбуженные ото сна, убьют его, то они всю остальную жизнь проведут в спячке. Он про­рочит своим судьям, что их постигнет кара пострашнее той смерти, к которой они приговорили философа: вечный позор как душителям свободы и разума. Мужественное и независимое поведе­ние Сократа на суде вызвало озлобление толпы, и его приговорили к смерти.


Рис. 94

Сократ


В последние часы Сократ вел с учениками при­вычную дружескую беседу. Он не осуждал своих палачей, а жалел их. Несомненно, вера в Провиде­ние не покидала Сократа, и в эти предсмертные минуты она восторжествовала над естественным человеческим страхом смерти. Он сам совершил омовение, чтобы избавить от хлопот тех, кто будет его хоронить. Не изменившись в лице, не дрогнув, при­нял он чашу с цикутой и со словами молитвы о том, чтобы «переселение» в иной мир совершилось бла­гополучно, неторопливо осушил кубок.

Так закончил свой долгий жизненный путь этот удивительный человек, неутомимый искатель истины. Он уверовал в разум, но с улыбкой встре­тить смерть помогло ему доверие к благости Выс­шего начала. Принимая яд, он не знал, что ожи­дает его за гробом, но до конца предался небесной воле. Это и было источником его мужества и спокойной радости, которые так поразили учени­ков. Не случайно Отцы Церкви называли Со­крата «христианином до Христа».


Платон. Поиск истины.

Афины, Мегары, Египет, Сицилия,

399-387 гг. до Р.Х.

Ученик Сократа Платон (427—347 гг. до Р.Х.), потрясенный смертью учителя, продолжил его дело — поиск истины. Он пишет «сократичес­кие» диалоги, стремясь воссоздать живой, твор­ческий процесс поисков.

«Творения философов значительно поздней­ших давно уже пожелтели и высохли, спал их нарядный убор и стоят перед сознанием оголен­ные их схемы, как мерзлые деревья зимой. Но живы и будут жить претрепетные Диалоги Пла­тона. И нет такого человека, который хотя бы одно время жизни своей не был платоником. Кто ведь не испытывал, как растут крылья души?» — писал о. П. Флоренский1. Трудно перечислить всех мыслителей от Аристотеля и Отцов Церкви вплоть до наших дней, которые так или иначе не испытали бы на себе влияние Платона. Христи­анские философы рассматривали учение Плато­на как пролог к Новому Завету.

Платоново учение о высшем Божестве, ду­ховном мире и бессмертии духа несомненно спо­собствовало осмыслению Евангелия античным миром и помогло формированию христианской философии; однако «идеализм» таил в себе уг­розу извращения христианства тем, что вносил в него идеи, глубоко ему чуждые. Из них можно назвать три основные: отвлеченный спиритуализм, родственный индийскому, пантеистическое тече­ние и отсутствие духа свободы, без которого хри­стианство немыслимо.

Платон был человеком деятельным. После гибели Сократа он едет в Мегары к знаменитым философам, изучает математику, пифагорейскую теософию2, древнюю орфическую мудрость, посе­щает Египет. Он не только напряженно ищет исти­ну — он стремится претворить ее в жизнь и для этого едет на остров Сицилию, в Сиракузы, чтобы попытаться построить идеальное государство.

Но, не найдя поддержки у правителя Сиракуз и потерпев неудачу в своих замыслах, Платон возвратился в Афины. Во время путешествия его продали в рабство, но кто-то, выкупив Платона, спас его.

Платон пришел к выводу, что конфликт меж­ду поборниками правды и людьми, живущими лишь по своим прихотям, неизбежен. Значит, «тот мир, в котором праведник должен умереть за прав­ду, — не есть настоящий мир. Существует дру­гой мир, где правда живет», — писал Вл. Соло­вьев3 в исследовании о Платоне. Отказываясь признать хаос видимого бытия в качестве после­дней истины, Платон всем своим существом тя­нулся к тому незримому миру, в котором предчув­ствовал свою небесную отчизну.

Платону было около сорока лет, когда к нему пришла слава. Он становится знаменитым на всю Элладу, к нему едут ученики. Недалеко от Афин ученики Платона приобрели небольшое имение с рощей, посвященной герою Академу. Там фило­соф беседовал с учениками, работал. С тех пор этот приют мысли — Академия — много веков будет притягивать самых разнообразных искате­лей мудрости: из нее выйдут Аристотель и Зенон, Плутарх и Климент Александрийский, Василий Великий и Григорий Богослов.

_______________________________________________________________

1 Отец Павел Флоренский (1882—1943) — священ­ник, религиозный философ, ученый, один из выдающихся мыслителей XX в. Погиб в заключении.

2 Теософия (греч. «божественная мудрость») утвер­ждает, что высшая Истина раскрывается только особо по­священным, подготовленным к этому философскими заня­тиями людям. Сам принцип теософии противоречит основному смыслу Евангелия, открывающего Бога всем людям.

3 В. С. Соловьев (1853—1900) — выдающийся ре­лигиозный мыслитель, философ, поэт и публицист.


Идея двух миров

Афины, 387-370 гг. до Р.Х.

Каких бы тем ни касался Платон, основное, что неизменно влекло его, — это существование веч­ной духовной Реальности. Мысль Платона ро­дилась из страстного протеста против дурной действительности; вырваться из тьмы в мир лу­чезарной Истины было для него вопросом жиз­ни и смерти. В мучительном кризисе напряже­ние его духа достигло той крайней черты, где грубый покров вещей дает трещину и открывает­ся достоверность высшего плана бытия.

Сущность своего учения Платон, нередко об­ращавшийся к образному «мифологическому» языку, передал в такой картине. Люди как бы находятся в темной пещере, во всю длину которой тянется широкий просвет. С малых лет у них на ногах и на шее оковы, так что они не могут дви­нуться с места и видят только то, что у них перед глазами. А так как они обращены спиной к све­ту, то и видят лишь тени от предметов, попадаю­щих между источником света, горящим в вышине, и их темной пещерой. Таков наш видимый мир. Люди, привязанные к чувственным представле­ниям, принимают тень за подлинную действитель­ность, и, освободившись от оков, не сразу могут ос­воиться с мыслью, что есть высший, недоступный ощущениям мир, и только постепенно оказыва­ются в состоянии познавать его.

А познать высшую Реальность человек спо­собен потому, что он не исчерпывается телом; в его душе есть некая точка — дух, или, как его называет Платон, «ум», который является пересе-чением двух миров. Человек в своей земной жизни принадлежит одновременно двум измере­ниям. «Душа» лишь на определенный срок свя­зана с тленным телом, а сама она, в отличие от тела, подобна «божественному, бессмертному, умо­постигаемому». Она есть главенствующее начало в человеке и призвана управлять телом. После же разлуки с телом душа уходит в подобное ей самой место, божественное, бессмертное, разумное, и, достигнув его, обретает блаженство и впредь навеки поселяется среди богов. Затем по причи­не стремления к жизни душа претерпевает новые воплощения (метемпсихоз) и лишается своей роли в общении с божественным. Избежать «круга рождений» помогает философия, лишь одна она способна «освободить» душу, она делает жизнь мудреца возвышенной и учит не бояться смерти. Способность человека познавать высшее есть при­поминание (анамнесис) того, что душа вынесла из запредельных сфер. В частности, по Платону, и мысль о божественном Единстве является имен­но припоминанием того, что «некогда видела наша душа, когда она сопутствовала Богу, свысока гля­дела на то, что мы теперь называем бытием, и поднималась до подлинного бытия».


Рис. 95

Платон. IV в. до Р.Х.


Платон говорит, что каждому физическому явлению в мире соответствует какой-либо из наших органов чувств. Значит, и разуму должны соответствовать реальные умопостигаемые объек­ты — эйдосы. Они постигаются не рассудком, а особым умственным зрением, обращенным к не­зримой реальности непосредственно, интуитивно.

Сократ говорит о Божестве как о высшем Благе и красоте. Размышляя об этом, Платон идет по тому же пути. Тот, кто хочет постигнуть Кра­соту и Добро в их последней глубине, то есть постигнуть Бога, должен напрягать свое «умствен­ное зрение», подниматься ввысь, «не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства». И, лишь освободив свой дух от тленного, разум может познать, что есть истинная Красота в вечной сущности, сама в себе. «Познаваемые вещи могут познаваться лишь благодаря Благу; оно же дает им бытие и существование, оно — за пределами существования, превышая его досто­инством и силой». Здесь удивительным образом сходятся пути умозрения и мистики; исходной точкой для Платона служил не только интеллект, но и мистическое видение сверхчувственного мира.

Тот день, когда Платон впервые провозгла­сил, что видимое бытие укоренено в Невидимом, стал великим в истории человеческой мысли. Это открытие определило основные пути западной фи­лософии.

Однако при истолковании связи духа и мате­рии у Платона возникли трудности. Если душа на земле — изгнанница, а тело для нее только обуза и от него происходят все мыслимые виды зла, то выс­шая цель мудреца — готовить себя к смерти, к мо­менту, когда он наконец избавится от постылого бремени. А до того он может находить счастье в «воспоминаниях» о встречах с горним1 миром.

Нетрудно понять, каким препятствием стал «иде­ализм» для принятия Воплощения и Воскресения. Учение Церкви о Богочеловечестве, о таинствах, освящающих материю, и о грядущем бессмертии целостного человека должно было казаться «идеа­листам» унижением чистого духа, совершенного в своей бесплотности.

________________________________________________________________________

1 Горний — высший.


Государство.

Афины — Сиракузы, 370—354 гг. до Р.Х.

Платон верил, что в сфере эйдосов есть некий высший архетип Государства. Этот «Идеальный Полис» мыслился им в виде слаженного орга­низма, все части которого связаны и служат друг другу.

Платон считает, что государственный поря­док есть воплощение морального состояния граж­дан. А сами нравственные принципы коренятся в том вечном Добре, которое должно определять жизнь каждого человека. Отсюда вывод, что со­циальное переустройство неотделимо от внутрен­него преобразования людей. Это была глубокая идея, верность которой трудно оспаривать. Если отрицать объективное значение справедливости, то непонятно, например, почему плохо неравенство и угнетение, — ведь горькие для одних, они впол­не устраивают других. Поэтому отказ от единой правды обычно приводит лишь к смене форм не­справедливости .


Рис. 96

Храм Посейдона


Рис. 97

Афина. Роспись амфоры. Фрагмент. 490-480 гг. до Р.Х.


Эти мысли Платон развил в своей книге «Государство». Философ утверждает, что обще­ство складывается не случайно, а потому что люди нуждаются друг в друге. Труд есть нечто связы­вающее людей. Поскольку основы справедливос­ти нужно искать в мире духовном, то для управ­ления городом более всего подходит человек, приобщенный к истинной мудрости. Значит, уп­равлять государством должны философы, познав­шие мир эйдосов. Другие люди будут охранять государство, третьи — трудиться.

Особое значение придает философ воспита­нию, цель которого — заставить представителей каждого класса знать свое место. Дети сразу после рождения отбираются у матери и отдаются на воспитание государству. Читать им дают только строго проверенные книги. Люди владеют всем сообща. Отменяется семья, воины вступают во временные браки по указанию правителей. Люди воспитываются так, чтобы не знать личных по­требностей и всегда быть готовыми жертвовать всем для отечества. Поэты, которые не отвечают духу государства, изгоняются. Ради блага людей стражи будут зорко наблюдать за тем, что едят граждане, во что одеваются, как развлекаются.


Рис. 98

Ника Самофракийская. Около 790 г. до Р.Х.


Заботясь о «народе», Платон, по-видимому, со­вершенно не принимает в расчет личность. Он властно ломает старое, диктует, свергает, ибо люди для него — неудачно поставленные фигуры на шахматной доске, которые необходимо располо­жить в правильном порядке. Философу важна не каждая из них, а общая схема, которую он чертит с решительностью полководца. Платон уверен, что едва только будет установлен предложенный им порядок, как в государстве воцарится счастье. Над тем, какой ценой оно будет куплено, он не заду­мывается.

Одним словом, Платон создал проект «зак­рытого» авторитарного государства, которое оп­ределяет для всех граждан цели, интересы, вкусы и даже моду. Функции власти расширены Пла­тоном до бесконечности: он присваивает ей право распоряжаться и в экономической, и в культур­ной, и в религиозной сферах. Таков мрачный итог попытки обрести гармонию без свободы.

Свобода требует от человека подвига, творче­ства, ответственности, здесь же все ясно, все реше­но, на все вопросы заранее готов ответ. Отдаться такому безмятежному существованию было ста­рым искушением человечества. Не раз, тяготясь своей свободой, люди были готовы променять ее на «чечевичную похлебку»1.

Особенно остро «боязнь свободы», неумение и нежелание ею пользоваться сказываются в пе­реходные эпохи, когда человек сбрасывает оковы, а потом не знает, что делать дальше; тогда он готов ради покоя и порядка снова вернуться к рабству.

Платон совершил попытку претворить свои идеалы в жизнь. Она оказалась неудачной, и это было благом, потому что в случае успеха Платон оказался бы в числе исторических преступников. Потому что добро без свободы неизбежно обора­чивается злом.

____________________________________________________________

1 За чечевичную похлебку Исав, сын Исаака, променял свое первородство младшему брату Иакову, который и по­лучил вместо него благословение отца (Быт 25).


Логос и Хаос.

Афины, 354-347 гг. до Р.Х.

В последние годы Платон пытается понять, что собой представляют силы Добра и Зла в устрой­стве Вселенной. Он утверждает, что мир сотво­рен Демиургом (Создателем). Верховный Разум, или Логос, творит целостный мир по образу эйдосов, а в конечном счете — по образу совершен­ства. Космос сотворен как «единое видимое жи­вое существо», обладающее разумом и душой. Вселенская душа была создана первой и послу­жила объединяющей основой для космоса. Та­ким образом, миротворение есть процесс актив­ности Логоса в царстве вечного Хаоса, но черты несовершенства остаются неизбежными в нашем «наилучшем из миров». Создание Вселенной за­кончено, но полностью изгнать из нее хаотическое начало не под силу и самому Демиургу, ибо оно связано с властью Ананке — Необходимости... Человеку не остается ничего иного, как прими­риться с фактом несовершенства. Мятеж про­тив зла, апокалиптическая надежда — все это оказывается чуждым Платону, наследнику маги­ческого миросозерцания.

Величие Платона заключалось в прозрении высшего духовного мира, где человек находит свою небесную родину. Но кроме солнечного света Логоса в его сознание проникает и обманчивый лунный свет дионисического дуализма; позади же всего грозно сверкают звезды ночного неба — Судьба и Необходимость.


V. ВЕСТНИКИ ЦАРСТВА БОЖИЯ1

Библейские пророки от Амоса до эпохи реставрации, VIII-IV вв. до Р.Х.


ВВЕДЕНИЕ

В Библии мир предстает перед нами как неза­вершенная и «открытая система», которая разви­вается по восходящей линии. Пророки первыми оценили ход времени и поняли, что земные собы­тия представляют собой историю борьбы Сущего за Свое творение. Конечная цель этой борьбы — полное торжество Божественного Доб­ра. Первоначально пророки считали за­логом победы устра­нение всяческой не­правды из мира, но постепенно они ос­мыслили будущее Царство Божие как примирение Творца и человека, единение их в высшей гармо­нии. Они видели в человеке активного сподвижника Бо-жия. Служение выс­шей Воле требовало от пророков деятель­ного участия в жизни окружающего мира. И прежде всего они выступа­ли как непримири­мые враги заблуж­дений их современ­ников.


Рис. 99

Пророк Амос. Г. Доре. Гравюра


Пророки совершают уникальную религиоз­ную революцию, безжалостно низвергая при­вычных языческих кумиров. Они никогда не делают культа из «отечественной старины» как таковой. Упорному тяготению израильтян к язы­честву они противопоставляют веру в Единого, магическому понима­нию богослужения — религию духа, нацио­нальной узости — универсализм.

Пророки объявили себя продолжателями религиозного учения Моисея, которое все же оказалось не в силах победить грубый нату­рализм и крестьянские суеверия израильтян. Для того чтобы про­поведь Моисея была услышана и принята во всей Палестине, необ­ходимо было новое ду­ховное возрождение народа. Начало этому процессу было положе­но деятельностью про­рока Амоса.

_________________________________________________

1 В этой главе цитаты из книг пророков даны в новом переводе.


Рис. 100

Пророк


ДО ПЛЕНА


Пастух Амос

Северное Израильское царство,

760-755 гг. до Р.Х.

Израильский пророк Амос, первый из пророков в истории Ветхого Завета, пишет на пергаменте книгу, в которой излагает свои знаменательные видения и вещие предсказания.

По отдельным дошедшим до нас сведениям попытаемся представить себе жизнь Амоса до его призвания. Он был родом из Текои, неболь­шого городка в Иудее, находившегося в несколь­ких километрах от Вифлеема. Городок этот рас­полагался на самом востоке населенной части страны. «Далее, — говорил блаженный Иероним, живший в тех местах, — нет ни одного селения... На этой сухой песчаной земле совсем не родится никаких плодов. Поэтому вся она наполнена па­стухами, так что бесплодие земли вознаграждает­ся обилием скота».

Но если Амос и был в полном смысле слова человеком из народа, бедным пастухом, то мы ошиблись бы, предположив, что он был невеже­ствен. Напротив, этот простолюдин обладал ши­роким кругозором, был довольно грамотен, тща­тельно изучал Писание и хорошо знал жизнь окружавших его людей.

Однажды, около 760 г. до Р.Х., с ним про­изошло нечто, что вынудило его внезапно оста­вить тихую жизнь в горах и появиться в шумных городах Эфраима. Амос ушел из иудейской зем­ли на север.

Сам Амос говорит о потрясшем его душев­ном перевороте как о главном событии своей жизни. В одно мгновение, словно вспышки мол­нии, озарил его необычайно яркий свет: как буря, как гудящее пламя пожара пришло к нему слово Господне.

«Я не пророк и не Сын Пророческий», — говорил Амос. Он не учился у прорицателей, не принимал посвящения от людей.

Пророком его сделал только Бог. В этом проявилась одна из существенных черт библейс­кого Откровения, которая становится особенно ясной при сравнении с другими религиями.


Рис. 101

Завеса


Когда человек задумывался о непонятных ему явлениях природы или искал помощи в своих земных делах, он издавна обращал свои взоры к Божеству. Посещение оракулов и аскетические подвиги, философские искания и совершение ри­туальных церемоний — все это в первую оче­редь говорило о заботах людей, их трудностях, недоумениях и устремлениях. Считалось, что бла­госклонность богов покупается жертвами, и это было, в сущности, единственное, что могло при­влечь их внимание к людям.

Совершенно иной религиозный мир раскры­вается в Библии.

Ягве — незримый и созидающий миры, ни на мгновение не остается равнодушным к Своему творению, особенно же к человеку, в котором за­печатлен Его образ. Начало диалога с человеком всегда принадлежит Богу.

Божественное Откровение звучит как голос Личности, Которая может вступать в контакт с человеком, но тем не менее бесконечно превосхо­дит всё человеческое.


«Он есть Тот, Кто создал Орион и Плеяды,

Кто превращает тьму в утро

и день — в непроглядную ночь...

Строит Он в небесах чертоги Свои,

и своды Свои утверждает на земле;

Созывает воды морские

и разливает их по лицу земли.

Ягве — имя Ему!»

(Ам 5:8; 9:6)


Амос даже избегает называть Сущего Богом Израилевым. Это имя ограничивало бы Его рам­ками национальной веры. Амос предпочитает именовать Его Саваофом, Богом Воинств, что оз­начало «Властитель звездных миров», «Господь Вселенной».

То, что Бог «возвещает человеку Свои за­мыслы», означало вовлечение людей в процесс всемирного созидания. Ягве властвует над миром и открывает людям Свою волю через пророков. Амос утверждает, что Он «не делает ничего, не открыв Своей тайны служителям Своим, проро­кам» (Ам 3:7). Через пророков Творец осво­бождает мир от слепоты и открывает людям воз­можность участвовать в исполнении Божествен­ных планов.

В Бетеле Амос собирает толпы слушателей, вызывает панику среди духовенства, приводит в смятение весь город.

Что же могло вызвать резкое противодей­ствие властителей проповеди Амоса? Угрозы против царского дома? Несомненно. Но этого мало. Такие угрозы вообще нередко произноси­лись пророками. Самое большое негодование, ви­димо, вызвало пророчество о гибели Израиля.

Обращения Амоса к народам полны горечи и гнева. В чем же Господь обвиняет через него язычников? Отнюдь не в том, что они исповедуют ложные религии. Их грех заключается прежде всего в попрании человечности. Пусть они заб­луждаются относительно Бога, но они должны различать добро и зло. Это то, что апостол Павел назовет законом совести у язычников.

Пророк напоминает о резне, учиненной в зах­ваченных городах, о жестоком обращении с плен­ными, об издевательствах над беззащитными жен­щинами и детьми. Все это не останется без возмездия: Бог — Судия мира, и все люди от­ветственны перед Ним.

Ответственность означала высокое достоин­ство и причастность к замыслам и делам Творца. Преступления народов есть не просто нарушение земного порядка, но прежде всего противление воле Божией относительно мира и человека.

ЛЮДИ РАВНЫ ПЕРЕД ЛИЦОМ БОЖИИМ — вот благовестие иудейского пастуха Амоса. Чтобы осознать всю новизну и смелость его проповеди, стоит вспомнить, что в те времена египтяне и индийцы называли иноплеменников «сынами дьявола», а греки считали варваров «при­рожденными рабами». Но что говорить о древ­ности, когда и сейчас, через двадцать восемь веков после Амоса, ненависть, презрение и отчужден­ность продолжают порой разделять народы.

У Амоса мы не находим еще проповеди ми­ровой религии, но его универсализм явился важ­ным шагом в направлении к ней. Он считал, что Израиль не потому стал народом Божиим, что он лучше других, но потому, что ему было предназначено принять Откровение, быть его сосудом и носителем.

Это не имеет ничего общего с вульгарным национальным мессианизмом, ибо по своей физи­ческой природе израильтяне ничем не отлича­лись от эфиопов и филистимлян. Горькое разоча­рование ждет тех, кто говорит: «мы лучше других», «мы особые». Правда Божия нелицеприятна.

Самого Амоса новое видение мира потрясло до глубины души. Быть может, и сам он когда-то не был свободен от общепринятых иллюзий. И с тем большей силой стал он теперь проповедовать о неизбежности Суда Господня. Вавилонские поэты прославляли богатырей, египетские — бо­гов, фараонов и женщин, Гомер воспевал доблесть своих героев и их оружие; Амоса же — велико­го поэта Востока — вдохновляет мысль о Боже­ственной справедливости. Правда — его един­ственная царчца и героиня.

«В это скверное время, — говорит Амос, — благоразумные помалкивают». Он прекрасно со­знавал, какую ненависть возбуждают его речи, но молчать не мог даже перед лицом обвинений и угроз.

Внешняя набожность ни на йоту не оправды­вала израильтян в глазах пророка. Религия, в ко­торой подразумеваются сделки людей с боже­ствами и вымогательства, есть оскорбление Неба. Люди должны навсегда расстаться с надеждой, будто от Бога можно откупиться.


«Ненавижу Я, презираю праздники ваши,

не приемлю каждений на торжествах ваших!

Если принесете Мне всесожжения и дары ваши,

Я отвергну их и не взгляну на жертвенных тельцов.

Удали от Меня шум песен твоих, звукам арфы твоей Я не стану внимать;

Но пусть, как вода, потечет правосудие

и справедливость, как могучий поток».

(Ам 5:21-24)


Некоторые исследователи пытались толковать служение Амоса как создание своего, рода «эти­ческой религии» и видели в нем лишь социально­го реформатора, боровшегося с угнетателями с помощью религиозной фразеологии. Но такие попытки лишены всякого основания.

Амос — боговидец, для которого служение правде есть прежде всего исполнение Божьих велений. Он знает надмирный сверхчеловеческий источник добра, и для него Бог и правда едины. В проповеди Амоса социальный протест есть не основное, а вторичное, производное от веры.

В сознании древних мысль о грехе чаще все­го сливалась с нарушением установленных пра­вил. Для Амоса же грех есть зло, внесенное в отношения между Богом и человеком.

Не просто «совесть», не просто «гуманность» необходимы человеку, но живое познание Бога, слышание Его слова. И в то же время принятие небесного Слова невозможно без исполнения за­поведей.

«Дома из тесаных камней вы построили,

но жить в них не будете!

Виноградники прекрасные развели,

но вина от них пить не будете,

Ибо знаю Я, каково множество

преступлений ваших

и как тяжки грехи ваши».

(Ам 5:11)


Амос предвидел, что Израиль будет изгнан со своей земли, которой он оказался недостоин.

Вряд ли он мог знать подробности событий, происходивших далеко на севере, на берегах Тигра. Тем более восхищает его историческое пророчест­во. Военный мятеж привел на престол Ассирии Тиглатпаласара III (745—727 гг. до Р.Х.). Его руками была создана невиданная доселе военная машина, подчиненная строгой дисциплине и со­державшаяся на средства государства.

Такая армия была практически непобедимой, и после почти столетнего перерыва началась но­вая серия походов. Тиглатпаласар в это время ввел еще одно новшество: он понял, что прежняя политика взимания дани приносит мало пользы, и предпринял уже настоящую оккупацию завоеван­ных земель, уводя из них местных жителей и поселяя там чужеземцев. Такой перетасовкой на­селения царь хотел исключить возможность воз­никновения национальных очагов сопротивления. Оторванные от родины люди быстро ассимили­ровались и превращались просто в «подданных царя».

Недалек был день, когда такая участь долж­на была обрушиться на Израиль.


Откровение любви Божией.

Пророк Осия

Самария, ок. 750—740 гг. до Р.Х.

В своих пророчествах Амос был не одинок: в Эфраиме появился проповедник, говоривший о близкой гибели Израиля. То был Осия, младший современник Амоса. Вероятно, он жил в Сама-рии и проповедовал в одном из ее святилищ; есть основания полагать, что он был священником. Религиозное состояние народа и богослужебная практика были ему хорошо известны. Но из того, что Осия говорит о пророках и священниках, можно заключить, что он принадлежал к тем людям, ко­торые осознали духовный кризис Израиля и не желали мириться с застоем и вырождением веры.

Осия смотрел на Синай как на верный ори­ентир в религиозной жизни народа. Он прове­рял Моисеевыми заповедями события своего вре­мени и должен был прийти к таким же печальным выводам, что и Амос. Однако Осия не стал лишь предсказателем мрачного конца, не был он похож и на надменного мудреца, который, подобно Ге­раклиту, бесстрастно судит о людских безумствах с высоты своего превосходства.

Осия временами готов кричать от терзающей его скорби; он охвачен горем, возмущением, стра­стной тоской по гармонии и миру.

Какие-то не совсем ясные для нас события в жизни Осии подготовили его душу к восприятию новых глубин богопознания.

Что же произошло с Осией? Он рассказы­вает о своей жизни довольно сбивчиво: в одном месте говорит, что женился на «блуднице», в дру­гом — о своей любви к неверной женщине. Вряд ли перед нами аллегория. По-видимому, и «блуд-ница», и «неверная жена» Осии — одно и то же реальное

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: