История Религии (том 1)
Но обетование это не носило узкоплеменного характера, подобного многим языческим прорицаниям. Величие и слава избранных Богом людей связывались с благом всех племен и народов. «И благословятся в тебе все племена земные» (Быт 12:3) — таково было одно из самых поразительных пророчеств древнего мира.
Невидимые нити протягиваются от шатров Ханаана к берегам Иордана, где восемнадцать веков спустя прозвучат слова: «Верующий в Сына имеет жизнь вечную» (Ин 3:36).
Так среди сумерек многобожия возникла та точка в истории мира, которая должна была расти, расширяться и превратиться в конце концов в народ Завета, в народ Божий, в ветхозаветного предтечу Церкви.
Пожалуй, ничто так ярко не символизирует то непоколебимое основание, на котором утвердилась ветхозаветная религия, как рассказ о жертвоприношении Авраама.
Однажды, повествует Книга Бытия (Быт. 22), Бог обратился к своему избраннику: «Возьми сына своего единственного, Исаака, которого ты любишь, и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор».
Авраам не поколебался. Он пошел на эту жертву с такой же твердостью, с какой смотрел в глаза смерти во время своих военных походов. Он слишком верил своему Богу, чтобы проявить малодушие.
И вот идут они к месту жертвоприношения, отец и сын. «Отец мой, — спрашивает Исаак, — вот огонь и дрова, а где же ягненок для всесожжения?» «Бог усмотрит Себе ягненка для всесожжения, сын мой», — отвечает Авраам. «И шли они вместе и пришли на место, о котором сказал ему Бог, — повествует Библия. — И устроил Авраам жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров». И только собрался патриарх нанести роковой удар, как услышал голос Божий: «Не поднимай руку на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь я знаю, что ты боишься Бога и не пожалел сына своего единственного для Меня».
В истории жертвоприношения Авраама мы должны видеть отображение той горячей преданности Богу и вере, которая была присуща Аврааму и его людям, преданности, не страшившейся никаких жертв.
В столкновении с исполинским сфинксом природы народ-богоискатель сумел отстоять независимость духа. Язычество Востока и Запада воспринимало мир как нечто неподвижное и статичное; магизм замыкал его в вечном круговороте циклов. В религии же потомков Авраама внутренняя структура мироздания раскрывалась как Становление, Динамика и Развитие.
_____________________________________________________________________
1 Монотеизм — единобожие, ср. политеизм — многобожие.
2 Патриархами в библеистике называют Авраама, Исаака и Иакова — праотцев верных.
Сыны Израиля
Ханаан — Египет, ок. 1750—1680 гг. до Р.Х.
Одним из первых более или менее достоверных событий раннееврейской истории был второй «исход», или новое переселение из Месопотамии. Новая арамейская волна двинулась с севера около 1750 г. до Р.Х. Патриархом этого клана был Иаков, носивший также имя Израиля. Предание считает Иакова потомком Авраама, наследником его обетовании. Во всяком случае, он принимает Авраамову веру и при вступлении в Ханаан приказывает закрыть идолов, которых его род постоянно возил с собой. Иаков тяготеет к местам, где некогда жил и приносил жертвы Богу Авраам; он живет в Сихеме и Вефиле.
Иаков возглавлял союз родов, или колен1, которые именовали себя Бене-Исраэлъ, т. е. Сыны Израиля.
По большей части существование Бене-Исраэля было мирным, размеренным. Повседневная жизнь их была неразрывно связана с овцеводством. Ради своих стад они оставались кочевниками; овцы были главным богатством: они кормили и одевали, их давали в приданое, приносили в подарок друзьям. Красивый ягненок без порока считался самой лучшей жертвой Небу.
Время от времени все племя начинало длительный переход в поисках новых пастбищ.
Музыка и пение были постоянными спутниками еврейских пастухов. Человек пел о Боге, о своем Незримом Отце, о Его милосердии и справедливости, о том, что только Ему должны принадлежать все молитвы мира.
Около 1700 г. до Р.Х. Ханаан огласился боевыми кликами. Полчища вооруженных до зубов аморитов появились в его пределах. Азиатов манил Египет, богатая плодородная страна. Их стремительный натиск не встретил никакого сопротивления. Боевые арабские скакуны, неведомые до этого времени жителям Египта, несли грозных всадников по земле фараонов. Со стуком катились легкие колесницы, врезаясь в растерявшиеся отряды египтян, пылали деревни, рушились стены древних храмов; ошеломленные египтяне взирали на все это со страхом и недоумением. Пришел конец их самостоятельности. Неведомое племя гордых и неумолимых врагов установило свою власть над страной. Египтяне называли их Хе-кау-Хасут — «иноземные цари», откуда произошло позднейшее название «гиксы», или «гиксосы».
Ханаан после того, как через него прошли гиксы, стал небезопасным местом для мирных пастухов. Никто не мог быть уверен в завтрашнем дне. Множество селений было стерто с лица земли, посевы выжжены, пастбища вытоптаны копытами гиксских коней. В довершение всего началась сильная засуха. Сыны Израиля оказались перед угрозой голода.
У них оставался последний выход: двинуться по пути, проложенному гиксами, и искать приюта в Египте, как делал это в голодные годы Авраам.
Рис. 32
Переселение Израиля в Египет. Г. Доре. Гравюра
В стране фараонов издавна существовало обыкновение селить на границах «мирных варваров», терпевших бедствия на своей родине. Это делалось века спустя и для охраны рубежей Римской империи. Для гиксских царей такие переселения были особенно желательны, так как они предпочитали опираться на своих соплеменников из Азии.
Согласно преданиям, сам патриарх Иаков возглавлял переселение в «Землю Мицраим», как называли евреи Египет. Израильтянам была предоставлена для жительства область Гошен, или Гесем, на востоке нильской Дельты, которая славилась своими обширными лугами; там обычно пасли стада, принадлежавшие дворцовому хозяйству. Часть царского скота была передана в ведение пришельцев, и они, таким образом, были приняты на государственную службу.
Такая милость по отношению к чужеземцам имела, согласно Библии, и некоторые особые причины. В эти годы первым министром фараона был израильтянин по имени Иосиф.
По преданию, Иосиф был продан своими братьями палестинским купцам и после ряда драматических перипетий попал ко двору, где был вознесен на самую вершину социальной лестницы. Эта головокружительная карьера человека из народа, да вдобавок чужеземца, вероятно, была характерна для эпохи господства азиатской династии.
Когда засуха и голод привели израильтян к границам Египта, Иосиф сделал все, чтобы они могли поселиться на пастбищах фараона.
Мы легко можем представить себе этот рубежный момент в истории Израиля.
Чужими, беззащитными, заброшенными в большом враждебном мире должны были чувствовать себя израильтяне, впервые вступая на египетскую землю. Но они верили, что благословение Бога, Бога их отцов, пребывает на них, что незримый Дух оберегает и ведет их. Эту веру они связывали с Авраамом, предания о котором передавались из поколения в поколение.
Рис. 33
Поклонение фараона Эхнатона Солнцу. Рельеф из храма в Ахетатоне. Начало XIV в. до Р.Х.
Звездными ночами, сидя у входов в свои шатры, они слушали рассказы об Аврааме и его сыновьях, об их воинских подвигах, странствиях, об их любви, соперничестве и дружбе. То были времена, когда небожители часто посещали людей, когда можно было видеть лестницу, по которой они спускались на землю.
__________________________________________________________________
' В древнееврейском родовом строе выделялись: «бет-аб» — семья, «миш-паха» — род, клан и, наконец, «се-бет» — группа кланов, или колено.
Божественное Солнце.
«Еретик из Ахетатона»
Египет, ок. 1580-1406 гг. до Р.Х.
Все великие державы, созданные лишь силой оружия, рано или поздно оказываются непрочными и распадаются. Эта участь ждала и царство гик-сов. Оно постепенно слабело и теряло контроль над завоеванными областями. Полунезависимые цари Фиваиды — Южного Египта — исподволь собирали силы для того, чтобы выступить против гиксов.
Теперь у египтян, как и у гиксов, были боевые колесницы. Египтяне полностью усвоили военную тактику гиксов, и в 1578 г. до Р.Х. на азиатов двинулось уже внушительное войско, многочисленное и дисциплинированное. Под его ударами гиксы покинули свою столицу и отступили на восток. Победа окрылила египтян: настал их черед, гиксское владычество привело к египетской экспансии.
После упорной трехлетней осады был взят Шарухен — последняя крепость гиксов. Среди холмов и долин Сирии появляются боевые колесницы фараонов, рвущихся на север.
Египет становится империей, в состав которой входят многочисленные народы Африки и Азии. Повсюду были поставлены египетские правители и верные Египту туземные цари. Малейшее сопротивление приводило к жестокими расправам. Так борьба Египта за национальную свободу превратилась в порабощение народов.
С возвышением Фив возросло значение фи-ванского богаА-мона. Этот местный бог был отождествлен жрецами с богом Ра, т. е. возведен в ранг общенационального божества. Фиванские жрецы стали оказывать ощутимое влияние на политическую жизнь.
Господство национальной религии казалось безраздельным. Вся страна — от фараона до последнего крестьянина или раба — была проникнута ее духом. И никто не мог ожидать, что начало мятежу против бога-триумфатора будет положено в царском дворце, в доме «возлюбленного сына Амона».
История Египта не знает более противоречивой и сложной фигуры, чем царь-реформатор Аменхотеп IV (1424-1406 гг. до Р.Х.) Не будет преувеличением сказать, что Аменхотеп был человеком богато одаренным, если не гениальным. Никто из мудрых жрецов и ясновидцев Египта не дерзнул с такой решительностью восстать против многобожия и магических верований. В эпоху кровавых войн и уничтожения покоренных народов он провозгласил равенство всех племен и стран перед Богом.
Фараон удалил от себя всех приверженцев старых культов; теперь его окружали не жрецы и аристократы, а только единомышленники. Он ощущал себя пророком Солнца, проповедником новой истинной религии, верховным жрецом высшего единого Бога, живым воплощением которого является солнечный диск — атон. Жена царя, Нефертити, очевидно, целиком разделяла его взгляды.
Рис. 34
Голова царицы Нефертити. Первая половина XIV в. до Р.Х.
Рис. 35
Голова Эхнатона. Начало XIV в. до Р.Х.
В знак полного разрыва с прошлым царь изменяет и свое имя. Отныне он будет не Аменхотепом, аЭхнатоном, что значит «Угодный Солнцу». Он приказывает повсюду истреблять священные символы и надписи. Выскабливают не только имя Амона, но и слово «боги». Запрещаются все звероподобные и человекоподобные идолы, закрываются храмы богов. Столица Египта переносится из Фив в город, возникающий на пустом месте по замыслу царя-реформатора, — Ахетатон, «Небосклон Солнца».
Увлеченный своими преобразованиями, преследуемый одними и теми же мыслями, царь, возможно, плохо следил за событиями. Вероятно, и в людях он разбирался недостаточно хорошо. Его постепенно окружили лживые ничтожества, хитрые выскочки, которые наперебой восхваляли «учение царя», усердствовали в служении новому божеству и тем приобретали доверие фараона.
Умер Эхнатон молодым, на восемнадцатом году своего царствования. Перед смертью он, вероятно, осознал неудачу своего дела. У него не было ни сыновей, ни энтузиастов-продолжателей.
Рис. 36
Кносский дворец. Нижний ярус светового колодца. Крит. XVI в. до Р.Х.
Рис. 37
Богиня со змеями.
Из сокровищницы Кносского дворца. Крит.
1700-1600 гг. до Р.Х.
Трагедия Эхнатона заключалась в том, что, отказавшись от магических верований, он не отказался от их плода — обожествления власти. Он полагал, что достаточно одного его слова, чтобы «истина» восторжествовала. Но проповедь веры, когда она ведется с трона, не может найти настоящего отклика в сердцах. Награды и угрозы божественного властителя — вот к чему сводилась такая проповедь. И все же Эхнатон не может не быть нам близок как человек, отважившийся посягнуть на мир богов, человек, ощутивший живое дыхание Единого.
Тайна Лабиринта
Остров Крит, ок. 1600-1400 гг. до Р.Х.
Одновременно с появлением на историческом горизонте арьев и семитических племен на севере Балканского полуострова началось переселение ахейцев — предков греческого народа. Их передвижение на юг длилось несколько веков. Ему предшествовало установление в южной части полуострова власти критян. Культура Крита оказала впоследствии огромное влияние на зарождавшуюся греческую культуру, и поэтому, прежде чем говорить о греках, мы должны остановиться на их предшественниках, критянах1.
Остров Крит представлял собой как бы мост между Европой и Азией.
Уже около 2000 г. до Р.Х. на Крите возникли первые государства. Они были изолированы друг от друга горами, и лишь через несколько десятилетий произошло их объединение.
В своих преданиях греки рассказывали, что Крит объединился в правление жестокого царя Миноса.
Цари династии Миноса не боялись завоевателей и не строили приморских укреплений. Грозный флот в гаванях острова был сам по себе надежной стеной. Да и сам Лабиринт был не хуже любой крепости. Впервые это причудливое сооружение было построено около 2000 г. до Р.Х. Лет через двести его разрушило землетрясение, но оно было снова восстановлено. На одной из фресок этого дворца мы видим и самого царя. Его фигура выделяется на багряном фоне. Это атлетически сложенный молодой человек без бороды, с длинными, почти до пояса, волнистыми волосами. Что он делает? Какой момент его царственной жизни хотел запечатлеть художник? Царь ступает среди высоких, похожих на сахарный тростник растений, над которыми летают бабочки. Одна рука его прижата к груди, другая отведена далеко назад. Что это? Царь на полевых работах? Но где же тогда коса или корзина с зерном? Их нет. Перед нами символическое действо.
Властелин Крита не сеет и не жнет. Он имитирует труд своими движениями. По общему мнению ученых, это изображение магического ритуала. Подобно африканским колдунам и фараонам Египта, этот царь-жрец, живущий среди роскоши в Лабиринте, окруженный армией послушных рабов, на короткое время как бы превращается в крестьянина. Он совершает колдовской обряд, который принесет плодородие земле.
Человек всегда искал зримого воплощения высших сил. Эта жажда породила царей-богов Египта и Аккада, она окружила волшебным ореолом и династию Миноса; отсюда идет прямая линия через спартанских царей к «великому первосвященнику», как именовался римский император. Эти представления жили и в средневековой Европе. Достаточно вспомнить, что французский король имел «наследственный дар исцеления». Эта линия тянется до нашего времени, хотя и претерпевает существенные внешние изменения. Слепая вера народов в гений своих вождей, глубокое и всеобщее убеждение, что они видят все и ведут общество к процветанию, — это печальное явление XX столетия уходит своими корнями в те отдаленные времена, когда люди верили, что от воли царей-жрецов зависят плодородие земли и благополучие народа.
Рис. 38
Голова прорицателя.
Статуя восточного фронтона храма Зевса. Олимпия. 460 г. до Р.Х. Деталь
Около 1400 г. до Р.Х. ахейцы вторглись на Крит и образовали там государство с центром в Микенской крепости, но это не означало гибели миносской культуры. На развалинах миносской цивилизации расцвела культура древней Эллады.
____________________________________________________________
1 Наукой установлено, что крито-микенская культура, о которой здесь идет речь, была архаической греческой культурой.
Рис. 39
Собрание богов
(Гера, Гермес, Афина, Зевс, Ганимед, Афродита, Арес).
Роспись килика. Тарквиния.
Около 510 г. до Р.Х.
Утро Эллады. Олимпийцы.
Греция до 1400 г. до Р.Х.
Греческие племена переселились на Балканы около 2000 г. до Р.Х., в эру великих семитических и индоевропейских миграций. Пришли они из тех земель, где обитали предки арьев, иранцев, хеттов, двумя путями: через северные горные дороги и через острова Эгейского моря вторглись эллины на Пелопоннес и в Фессалию. Хотя до нас почти не дошло легенд, связанных с этим временем, очевидно, что сначала туземцы оказали грекам отчаянное сопротивление. Кто же были эти туземцы? Что они не принадлежали к эллинским племенам, — это, кажется, понимали и сами греки, называвшие их пеласгами.
На пути греческих переселенцев было два старинных святилища: дельфийское и додонское. В Додоне, у огромного столетнего дуба, заклинатели вопрошали какое-то древнее пеласгийское божество. Шелест листьев и потрескивание ветвей служили ответом, который истолковывали заклинатели. Греки не уничтожили этого святилища.
Оракул в Дельфах был посвящен Богине-Матери. Он находился в руках прорицательниц, которые, приходя в состояние исступления, прорекали волю божества.
Хотя эллины подчинили себе пеласгов и другие местные племена, они долгое время были бессильны перед миносской державой, властители которой были хозяевами морей, а эллины всегда испытывали перед морской стихией суеверный страх.
Но, несмотря на это, ахейцы в конце концов все-таки стали мореплавателями. И прежде всего нанесли удар военному могуществу миносской державы. Около 1400 г. до Р.Х. греческие корабли показались у берегов Крита. Владычеству Лабиринта пришел конец. Отныне Крит, в свою очередь, стал одной из греческих провинций.
Ахейцы сделали грандиозную попытку не только политически восторжествовать над всей Эгеидой, но и духовно освободиться от крито-пеласгического влияния. Ахейские цари были не" колдунами, как на Крите, а племенными вождями, делившими власть над кланами с военачальниками и старейшинами.
Рис. 40
Пак.
Золотая монета. Пантикапей. 350-320 гг. до Р.Х.
Божества отдельных кланов и местностей — олимпийцы, всегда мыслились как совершенно обособленные существа. Они ничем не напоминали индийский пантеон1, который был, скорее, многими ликами Единого. Здесь сказались особенности греческого национального мышления; оно гораздо легче воспринимало конкретное, изолированное, чем общее и единое. Быть может, известную роль играло здесь природное окружение. Семит формировал свое богопознание на фоне молчаливой пустыни, индиец — в царстве тропиков, где все сплеталось в единую многоликую и многоголосую стихию. Горизонт же грека был всегда ограничен горными хребтами; вся его страна была похожа на сеть изолированных мирков, отрезанных друг от друга холмами, скалами, заливами. Поэтому ахеец был склонен почитать в первую очередь местное божество, а божество соседа казалось ему таким же независимым, как и его родная долина, отрезанная от других.
__________________________________________________________________
' Пантеон (греч. «многобожие») — все боги, почитаемые в какой-либо языческой религии.
Борьба богов и титанов
Греция между 1400-1200 гг. до Р.Х.
Появление Зевса и олимпийских богов не было простой заменой природных, хтонических1 божеств божествами племенными. Новый пантеон знаменовал важнейший этап греческой религиозной истории. Разум в образе совершенного человеческого существа засиял среди клубящихся туч первобытной ночи. Бог лазурного сияния, бог, подобный молнии, пронизывающей мрак, является в лице «промыслителя Зевса». Это рождение нового, более просветленного «древнего» религиозного сознания запечатлелось в знаменитом мифе о Титаномахии — борьбе богов и титанов. В сознании ахейцев совершился переход от хтонического, природно-стихийного к разумному, человечно-гармоничному богопониманию.
Рис. 41
Голова Зевса. Отриколь. IV в. до Р.Х.
Величайшее всемирно-историческое значение Зевсовой религии заключалось, прежде всего, в провозглашении примата света, разума и гармонии над тьмой, иррациональностью и хаосом. В этом отношении она прямая предшественница учения о Логосе как разумном творческом начале во Вселенной. Но до появления этого учения было еще далеко. Логизму в греческом сознании предшествовал антропоморфизм2. В олимпийцах человеческое начало было идеализировано и возведено в космический принцип. Это было огромным шагом вперед, но одновременно таило и большую опасность. Угадывая в Божественном разумное начало, ахейцы привнесли в него все многообразие чисто человеческой ограниченности и чисто человеческих слабостей.
Их живой, подвижный ум, склонный к юмору и созданию красочных картин, не мог удержаться от искушения рисовать жизнь богов по образу беспокойной и разгульной жизни своих разбойников - богатырей.
Особенно серьезным недостатком Зевсова пантеона было отсутствие ясных этических принципов. С глубокой первобытной древности этика шла рука об руку с религией. Нравственный же идеал олимпийцев был настолько шаток, что уже через несколько поколений вызывал протесты и насмешки у самих греков.
Рис. 42
Сосна на алтаре Зевса. Пергам
В странах Востока религиозные откровения исходили всегда из среды духовной элиты. Эгейский же мир долгое время жил лишь массовым религиозным сознанием. Дух магии пронизал античную религию и пережил самих олимпийцев.
В микенскую эпоху происходит незаметный поворот к магическому пониманию молитвы и жертвы. Начинает развиваться институт жречества. Правда, в Греции жрецы никогда не составляли могущественной корпорации, как, например, в Египте. Но значение их постепенно возрастало. Наиболее характерной чертой эллинских жрецов было то, что они почти всегда оставались «служителями культа» в самом узком смысле этого слова. Если египетское духовенство было средой, в которой культивировались богословская мысль, медицина, математика, если израильское духовенство боролось за нравственное воспитание народа, то греческие жрецы были по преимуществу устроителями жертвоприношений.
Нигде не было так развито искусство предсказания, как в античном мире. Оракулы и гадатели были неизменными спутниками жизни и царей, и крестьян, и воинов, и торговцев. Ключ к толкованию таинственной воли богов видели и в снах, и в полете птиц.
Магизм, как правило, посюсторонен. Это мировоззрение делает наибольший упор на этой жизни, считает высшим благом богатство, здоровье, благополучие. Такое механистическое миропонимание — антипод духовного, мистического; оно глубоко материалистично в своем постижении ценностей бытия. И если в некоторых культурах, проникнутых магическими элементами, как, например, в египетской, и существовала живая вера в загробный мир, то он рисовался точной копией мира земного.
________________________________________________________________________
1 Хтонические (от греч. названия земли) божества — боги неба, земли, моря и т. д., обычно считающиеся в язычестве наиболее древними, «первичными» божествами.
2 Антропоморфизм (от греч. «антропос» — человек и «морфэ» — форма) — уподобление человеку.
Народ Завета
«Дом рабства». Моисей
Египет, ок. 1300-1230 гг. до Р.Х.
На историю слишком часто смотрят как на естественно-природное явление и поэтому думают, что в ней определенные причины неизбежно должны производить соответствующие следствия. Однако если в мире физических явлений мы действительно имеем дело с такими незыблемыми закономерностями, то в истории иногда может произойти нечто совершенно непредвиденное, противоречащее всему, имевшему место до сих пор. Наглядным примером тому могут служить судьбы религии Единобожия.
Почти четыре столетия обитали племена Бене-Исраэля на заболоченных лугах Гесема. На полях Гесема бродили несметные стада, принадлежавшие Большому Дому1. Израильтяне были обязаны следить за ними, перегонять их на новые пастбища, докладывать египетским чиновникам об их состоянии и численности, организовывать поставки скота для нужд двора. Так было при гик-сах. Быть может, это положение сохранилось и при новой династии.
Уберегли ли жители Гесема свое единственное духовное наследие — древнюю веру предков? То, что предания об Аврааме и патриархах дошли до следующих поколений, может служить косвенным доказательством того, что израильтяне не утратили памяти о религиозном Откровении, данном их праотцу.
Некоторые элементы язычества все же проникли в их религию. Охраняя свои стада, израильтяне боялись вреда, который могли принести духи пустыни. В их представлении эти страшные существа, злобные и мстительные, скрывались за болотами и насылали болезни и смерть. Они рисовались воображению израильтян в виде сатироподобных демонов; их царем был козлоликий бог Азазел2. Чтобы уберечь себя от этих рогатых призраков, пастухи усердно задабривали их, принося жертвы и ограждаясь заклинаниями.
Часть израильтян стала переходить к оседлому образу жизни. Вероятно, у них получила распространение и письменность.
Рис. 43
Гора Синай
Как бы ни были далеки израильтяне от египетских дел, положение в стране не могло не коснуться их. Вскоре после политического упадка, связанного с «еретиком из Ахетатона», начался новый, и последний, подъем Египта. Снова войска фараона двинулись в Палестину. Начались усиленные строительные работы. Пастухов Гесема пригнали на стройки и заставили тесать камни, делать кирпичи и таскать тяжести. Так кончился спокойный период жизни Бене-Исраэля, и сыны его оказались в «Доме рабства».
В народной памяти эта пора запечатлелась как гнетущий кошмар. Особенно тяжело пришлось израильтянам, когда на престол вступил Рамсес II (1301-1334 гг. до Р.Х.).
Рамсес был родом из Нижнего Египта, Дельта была постоянной его резиденцией, и он решил построить там большой укрепленный город.
Если правители, наученные горьким опытом восстаний и беспорядков, стремились сделать для туземцев работу не столь изнурительной, то для рабов и инородцев, какими были израильтяне, пощады не было.
Рис. 44
Статуя фараона Рамсеса II. XIII в. до Р.Х.
Свободные пастухи, израильтяне не привыкли к подневольному труду в городах. Известно, с какой быстротой тают небольшие народы, когда неумолимые законы «цивилизованного мира» грубо вторгаются в их жизнь. С ужасом стали догадываться израильские рабы, что непосильная барщина, наложенная на них фараоном, ставит конечной целью искоренение их племени. Так навсегда нарушилось безмятежное существование поселенцев Гесема. Притеснения обычно служат сплочению гонимых. Под влиянием жестокого угнетения у израильтян проснулось национальное самосознание. Они вспомнили, что они лишь пришельцы в египетской земле, что их предки некогда пришли сюда с Востока. Теперь они с тоской глядели туда, где за Тростниковым морем и Горькими озерами жили их свободные братья. Но где можно было найти спасение? В Ханаане? Он находился в руках египетских ставленников. Дальше на север, к хеттам? Но с ними фараон заключил договор, согласно которому хеттский царь обязался выдавать Египту всех беглецов. Оставался только Синайский полуостров, его дикие и суровые горы, его безводные пустыни. Но от одной мысли о них обитателей влажной Дельты охватывал ужас.
Однажды среди израильтян распространился слух о неизвестных агитаторах, которые появлялись то на стройках, то среди поселенцев Гесема, призывая народ покинуть «Дом рабства» и идти в пустыню поклониться Богу Авраама, Богу отцов. Люди эти принадлежали к левитам — израильскому племени, тесно связанному с египтянами; у многих из них были египетские имена. Египетским было и имя их вождя Месу, или Моисея, который даже внешне был похож на египтянина.
Так появляется на исторической арене человек, с именем которого связано происхождение ветхозаветной религии.
История Моисея была записана впервые лишь в Х в. до Р.Х. Прежде она казалась историкам целиком сотканной из легенд, но в последствии стало очевидным, что в основных чертах все рассказанное о нем Библией выдерживает яркий свет исторической критики.
Рис. 45
Колоссы Рамсеса II. Абу-Симбел. XIV в. до Р.Х.
По своему воспитанию Моисей был связан с Египтом. Трудно предположить, чтобы предание измыслило эту деталь. Библия говорит, что, будучи выходцем из египетской среды, будущий вождь Израиля не забыл, однако, своего азиатского происхождения. Когда он увидел, как на стройке египетский надзиратель избивает израильтянина, он в порыве гнева убил мучителя. В результате ему пришлось бежать, и он, перейдя границу (что было не так просто в те времена), скрылся в единственном малодоступном месте — в Синайской пустыне.
В своих скитаниях по пустыне он столкнулся с еврейскими племенами мадианитян. Это были кочевники-скотоводы, иногда водившие купеческие караваны в Египет и Палестину. Они обитали близ священной горы Синай, на юге полуострова. Моисей был радушно принят бедуинами; их шейх, жрец Рагуил-Иофор (Иетро), приютил беглеца, и Моисей вкусил всю прелесть безмятежной жизни свободных скотоводов. Он женился на дочери шейха и пас его стада на склонах Хоребских гор. И именно там в нем совершился таинственный переворот, превративший его в вождя и пророка.
Рис. 46
Дочь фараона перед младенцем Моисеем. Г. Доре. Гравюра
Рис. 47
Моисей заступается за своего соплеменника. Ю. Карольсфельд. Гравюра
Рис. 48
Израильтяне перед Синаем. Г. Доре. Гравюра
Для нас навсегда останется тайной, что пережил египетский беглец среди безмолвия Хоребских гор, но мы знаем, что отныне он становится верным служителем Бога Незримого, Бога — Властителя человеческих судеб. Бога, возложившего загадочную историческую миссию на него, Моисея, и на его народ. Это тот Бог, которому молились люди в незапамятные времена. Веру в Него свято хранили предки Израиля. Он — Бог, открывшийся Аврааму, Бог праотцев. Он пребывает выше бытия и жизни. Он — Сущий, имя Его Ягве.
Библия рассказывает, что Моисей однажды забрел далеко в горы и оказался в каком-то древнем святилище. Там из недр терновника, охваченного невиданным неопаляющим огнем, он услышал голос Божий, призывавший его на служение. Смущенный и испуганный, Моисей пытался уклониться, но голос властно требовал, чтобы он шел как вестник Неба к своему угнетенному народу и избавил его от рабства. Он должен привести евреев сюда, к святой горе, и Ягве даст им во владение страну, текущую молоком и медом.
____________________________________________________________
1 Большой Дом — в древнем Египте так назывался не только дворец фараона, но и все его имущество.
2 Азазел — ср. Азазелло в «Мастере и Маргарите» М. Булгакова, называемого автором демоном-убийцей безводной пустыни.
Путь
к Синаю