|
РЕЧИ
ЗАРАТУСТРЫ
О
трёх превращениях
Три
превращения
духа называю
я вам: как дух
становится
верблюдом,
львом верблюд
и, наконец,
ребёнком
становится
лев. Много
трудного
существует
для духа, для
духа сильного
и выносливого,
который способен
к глубокому
почитанию:
ко всему тяжёлому
и самому трудному
стремится
сила его. Что
есть тяжесть?
— вопрошает
выносливый
дух, становится,
как верблюд,
на колени и
хочет, чтобы
хорошенько
навьючили
его. Что есть
трудное? — так
вопрошает
выносливый
дух; скажите,
герои, чтобы
взял я это на
себя и радовался
силе своей.
Не значит ли
это: унизиться,
чтобы заставить
страдать своё
высокомерие?
Заставить
блистать своё
безумие, чтобы
осмеять свою
мудрость? Или
это значит:
бежать от нашего
дела, когда
оно празднует
свою победу?
Подняться
на высокие
горы, чтобы
искусить
искусителя?
Или это значит:
питаться желудями
и травой познания
и ради истины
терпеть голод
души? Или это
значит: больным
быть и отослать
утешителей
и заключить
дружбу с глухими,
которые никогда
не слышат, чего
ты хочешь? Или
это значит:
опуститься
в грязную воду,
если это вода
истины, и не
гнать от себя
холодных лягушек
и тёплых жаб?
Или это значит:
тех любить,
кто нас презирает,
и простирать
руку привидению,
когда оно
собирается
пугать нас?
Всё самое
трудное берёт
на себя выносливый
дух: подобно
навьюченному
верблюду, который
спешит в пустыню,
спешит и он
в свою пустыню.
Но в самой
уединённой
пустыне совершается
второе превращение:
здесь львом
становится
дух, свободу
хочет он себе
добыть и господином
быть в своей
собственной
пустыне. Своего
последнего
господина
ищет он себе
здесь: врагом
хочет он стать
ему, и своему
последнему
богу, ради победы
он хочет бороться
с великим
драконом. Кто
же этот великий
дракон, которого
дух не хочет
более называть
господином
и богом? «Ты
должен» называется
великий дракон.
Но дух льва
говорит «я
хочу». Чешуйчатый
зверь «ты
должен», искрясь
золотыми искрами,
лежит ему на
дороге, и на
каждой чешуе
его блестит,
как золото,
«ты должен!».
Тысячелетние
ценности блестят
на этих чешуях,
и так говорит
сильнейший
из всех драконов:
«Ценности
всех вещей
блестят на
мне». «Все
ценности уже
созданы, и каждая
созданная
ценность —
это я. Поистине,
«я хочу» не
должно более
существовать!»
Так говорит
дракон. Братья
мои, к чему нужен
лев в человеческом
духе? Чему не
удовлетворяет
вьючный зверь,
воздержный
и почтительный?
Создавать
новые ценности
— этого не может
ещё лев; но
создать себе
свободу для
нового созидания
— это может
сила льва.
Завоевать
себе свободу
и священное
Нет даже перед
долгом — для
этого, братья
мои, нужно стать
львом. Завоевать
себе право
для новых
ценностей —
это самое
страшное
завоевание
для духа выносливого
и почтительного.
Поистине, оно
кажется ему
грабежом и
делом хищного
зверя. Как
свою святыню,
любил он когда-то
«ты должен»;
теперь ему
надо видеть
даже в этой
святыне произвол
и мечту, чтобы
добыть себе
свободу от
любви своей:
нужно стать
львом для этой
добычи. Но
скажите, братья
мои, что может
сделать ребёнок,
чего не мог
бы даже лев?
Почему хищный
лев должен
стать ещё
ребёнком? Дитя
есть невинность
и забвение,
новое начинание,
игра, самокатящееся
колесо, начальное
движение, святое
слово утверждения.
Да, для игры
созидания,
братья мои,
нужно святое
слово утверждения:
своей
воли хочет
теперь дух,
свой
мир находит
потерявший
мир. Три превращения
духа назвал
я вам: как дух
стал верблюдом,
львом верблюд
и, наконец, лев
ребёнком. —
Так говорил
Заратустра.
В тот раз остановился
он в городе,
названном:
Пёстрая корова.
О
кафедрах
добродетели
Заратустре
хвалили одного
мудреца, который
умел хорошо
говорить о
сне и о добродетели;
за это его высоко
чтили и награждали,
и юноши садились
перед кафедрой
его. К нему пошёл
Заратустра
и вместе с
юношами сел
перед кафедрой
его. И так говорил
мудрец: Честь
и стыд перед
сном! Это первое!
И избегайте
встречи с теми,
кто плохо спит
и бодрствует
ночью! Стыдлив
и вор в присутствии
сна: потихоньку
крадётся он
в ночи. Но нет
стыда у ночного
сторожа: не
стыдясь, трубит
он в свой рог.
Уметь спать
— не пустяшное
дело: чтобы
хорошо спать,
надо бодрствовать
в течение целого
дня. Десять
раз должен
ты днём преодолеть
самого себя:
это даст хорошую
усталость,
это мак души.
Десять раз
должен ты
мириться с
самим собою:
ибо преодоление
есть обида,
и дурно спит
непомирившийся.
Десять истин
должен найти
ты в течение
дня: иначе ты
будешь и ночью
искать истины
и твоя душа
останется
голодной. Десять
раз должен
ты смеяться
в течение дня
и быть весёлым:
иначе будет
тебя ночью
беспокоить
желудок, этот
отец скорби.
Немногие
знают это; но
надо обладать
всеми добродетелями,
чтобы спать
хорошо. Не дал
ли я ложного
свидетельства?
Не нарушил
ли я супружеской
верности? Не
позволил ли
я себе пожелать
рабыни ближнего
моего? Всё это
мешало бы
хорошему сну.
И даже при
существовании
всех добродетелей
надо ещё понимать
одно: уметь
вовремя послать
спать все
добродетели.
Чтобы не ссорились
между собой
эти милые
бабёнки! И на
твоей спине,
несчастный!
Живи в мире
с Богом и соседом:
этого требует
хороший сон.
И живи также
в мире с соседским
чёртом! Иначе
ночью он будет
посещать тебя.
Чти начальство
и повинуйся
ему, даже хромому
начальству!
Этого требует
хороший сон.
Разве моя вина,
если власть
любит ходить
на хромых ногах?
Тот, по-моему,
лучший пастух,
кто пасёт своих
овец на тучных
лугах: этого
требует хороший
сон. Я не хочу
ни больших
почестей, ни
больших сокровищ:
то и другое
раздражает
селезёнку.
Однако дурно
спится без
доброго имени
и малых сокровищ.
Малочисленное
общество для
меня предпочтительнее,
чем злое; но
и оно должно
приходить и
уходить вовремя:
этого требует
хороший сон.
Мне также
очень нравятся
нищие духом:
они способствуют
сну. Блаженны
они, особенно
если всегда
воздают им
должное. Так
проходит день
у добродетельного.
Но когда наступает
ночь, я остерегаюсь,
конечно, призывать
сон! Он не хочет,
чтобы его
призывали —
его, господина
всех добродетелей!
Но я размышляю,
что я сделал
и о чём думал
в течение дня.
Пережёвывая,
спрашиваю я
себя терпеливо,
как корова:
каковы же были
твои десять
преодолений?
И каковы были
те десять
примирений,
десять истин
и десять смехов,
которыми моё
сердце радовало
себя? При таком
обсуждении
и взвешивании
сорока мыслей
на меня сразу
нападает сон,
незваный,
господин всех
добродетелей.
Сон колотит
меня по глазам
— и они тяжелеют.
Сон касается
уст моих, и они
остаются
отверстыми.
Поистине,
тихими шагами
приходит он
ко мне, лучший
из воров, и
похищает у
меня мысли:
глупый стою
я тогда, как
эта кафедра.
Но недолго
стою я так: затем
я уже лежу. —
Слушая эти
речи мудреца,
Заратустра
смеялся в сердце
своём: ибо свет
низошёл на
него. И так
говорил он
в сердце своём:
Глупцом кажется
мне этот мудрец
со своими сорока
мыслями; но
я верю, что
хорошо ему
спится. Счастлив
уже и тот, кто
живёт вблизи
этого мудреца!
Такой сон
заразителен;
даже сквозь
толстую стену
заразителен
он. Чары живут
в самой его
кафедре. И не
напрасно сидели
юноши перед
проповедником
добродетели.
Его мудрость
гласит: так
бодрствовать,
чтобы сон был
спокойный.
И поистине,
если бы жизнь
не имела смысла
и я должен был
бы выбрать
бессмыслицу,
то эта бессмыслица
казалась бы
мне наиболее
достойной
избрания. Теперь
я понимаю ясно,
чего некогда
искали прежде
всего, когда
искали учителей
добродетели.
Хорошего сна
искали себе
и увенчанной
маками добродетели!
Для всех этих
прославленных
мудрецов кафедры
мудрость была
сном без сновидений:
они не знали
лучшего смысла
жизни. И теперь
ещё встречаются
люди, похожие
на этого проповедника
добродетели,
не всегда,
однако, такие
же честные,
но их время
прошло. И не
долго стоять
им, как уже будут
они лежать.
Блаженны
сонливые: ибо
скоро станут
они клевать
носом. — Так
говорил Заратустра.
О
потусторонниках
Однажды
и Заратустра
устремил мечту
свою по ту
сторону человека,
подобно всем
потусторонникам.
Актом страдающего
и измученного
Бога показался
тогда мне мир.
Сном показался
тогда мне мир
и поэтическим
творением
Бога: разноцветным
дымом пред
очами божественного
недовольника.
Добро и зло,
и радость и
страдание,
и я и ты — всё
показалось
мне разноцветным
дымом пред
очами Творца.
Отвратить
взор свой от
себя захотел
Творец — и тогда
создал он мир.
Опьяняющей
радостью служит
для страдающего
— отвратить
взор от страдания
своего и забыться.
Опьяняющей
радостью и
самозабвением
казался мне
некогда мир.
Этот мир, вечно
несовершенный,
отражение
вечного противоречия
и несовершенный
образ — опьяняющая
радость для
его несовершенного
Творца, — таким
казался мне
некогда мир.
Итак, однажды
устремил и
я свою мечту
по ту сторону
человека, подобно
всем потусторонникам.
Правда ли, по
ту сторону
человека? Ах,
братья мои,
этот Бог, которого
я создал, был
человеческим
творением и
человеческим
безумием, подобно
всем богам!
Человеком
был он, и притом
лишь бедной
частью человека
и моего Я:
из моего собственного
праха и пламени
явился он мне,
этот призрак!
И поистине,
не из потустороннего
мира явился
он мне! Что
же случилось,
братья мои?
Я преодолел
себя, страдающего,
я отнёс свой
собственный
прах на гору,
более светлое
пламя обрёл
я себе. И вот!
Призрак удалился
от меня! Теперь
это было бы
для меня страданием
и мукой для
выздоровевшего
— верить в
подобные
призраки; теперь
это было бы
для меня страданием
и унижением.
Так говорю
я потусторонникам.
Страданием
и бессилием
созданы все
потусторонние
миры, и тем
коротким безумием
счастья, которое
испытывает
только страдающий
больше всех.
Усталость,
желающая одним
скачком, скачком
смерти, достигнуть
конца, бедная
усталость
неведения,
не желающая
больше хотеть:
ею созданы
все боги и
потусторонние
миры. Верьте
мне, братья
мои! Тело, отчаявшееся
в теле, ощупывало
пальцами
обманутого
духа последние
стены. Верьте
мне, братья
мои! Тело, отчаявшееся
в земле, слышало,
как вещало
чрево бытия.
И тогда захотело
оно пробиться
головою сквозь
последние
стены, и не
только головою,
— и перейти
в «другой мир».
Но «другой
мир» вполне
сокрыт от
человека, этот
обесчеловеченный,
бесчеловечный
мир, составляющий
небесное Ничто;
и чрево бытия
не вещает
человеку иначе,
как голосом
человека.
Поистине,
трудно доказать
всякое бытие
и трудно заставить
его вещать.
Скажите мне,
братья мои,
разве самая
дивная из всех
вещей не доказана
ещё лучшим
образом? Да,
это Я
и его противоречие
и путаница
говорит самым
правдивым
образом о своём
бытии, это
созидающее,
хотящее и
оценивающее
Я,
которое есть
мера и ценность
вещей. И это
самое правдивое
бытие — Я
— говорит о
теле и стремится
к телу, даже
когда оно творит
и предаётся
мечтам и бьётся
разбитыми
крыльями. Всё
правдивее
научается
оно говорить,
это Я;
и чем больше
оно научается,
тем больше
находит оно
слов, чтобы
хвалить тело
и землю. Новой
гордости научило
меня моё Я,
которой учу
я людей: не
прятать больше
головы в песок
небесных вещей,
а гордо держать
её, земную
голову, которая
создаёт смысл
земли! Новой
воле учу я людей:
идти той дорогой,
которой слепо
шёл человек,
и хвалить её,
и не уклоняться
от неё больше
в сторону,
подобно больным
и умирающим!
Больными и
умирающими
были те, кто
презирали
тело и землю
и изобрели
небо и искупительные
капли крови;
но даже и эти
сладкие и мрачные
яды брали они
у тела и земли!
Своей нищеты
хотели они
избежать, а
звёзды были
для них слишком
далеки. Тогда
вздыхали они:
«О, если б существовали
небесные пути,
чтобы прокрасться
в другое бытие
и счастье!»
— тогда изобрели
они свою выдумку
и кровавое
пойло! Эти
неблагодарные
— они грезили,
что отреклись
от своего тела
и от этой земли.
Но кому же
обязаны они
судорогами
и блаженством
своего отречения?
Своему телу
и этой земле.
Снисходителен
Заратустра
к больным.
Поистине, он
не сердится
на их способы
утешения и
на их неблагодарность.
Пусть будут
они выздоравливающими
и преодолевающими
и пусть создадут
себе высшее
тело! Не сердится
Заратустра
и на выздоравливающего,
когда он с
нежностью
взирает на
свою мечту
и в полночь
крадётся к
могиле своего
Бога; но болезнью
и больным телом
остаются для
меня его слёзы.
Много больного
народу встречалось
всегда среди
тех, кто предаётся
грёзам и одержим
Богом; яростно
ненавидят
они познающего
и ту самую
младшую из
добродетелей,
которая зовётся
— правдивость.
Они смотрят
всегда назад,
в тёмные времена:
тогда поистине
мечта и вера
были другими
вещами, неистовство
разума было
богоподобием,
а сомнение
грехом. Слишком
хорошо знаю
я этих богоподобных:
они хотят, чтобы
в них верили
и чтобы сомнение
было грехом.
Слишком хорошо
знаю я также,
во что сами
они верят больше
всего. Поистине,
не в потусторонние
миры и искупительные
капли крови,
но в тело больше
всего верят
они, и на своё
собственное
тело смотрят
они как на вещь
в себе. Но
болезненной
вещью является
оно для них
— и они охотно
вышли бы из
кожи вон. Поэтому
они прислушиваются
к проповедникам
смерти и сами
проповедуют
потусторонние
миры. Лучше
слушайтесь,
братья мои,
голоса здорового
тела: это — более
правдивый и
чистый голос.
Более правдиво
и чище говорит
здоровое тело,
совершенное
и прямоугольное;
и оно говорит
о смысле земли.
— Так говорил
Заратустра.
О
презирающих
тело
К
презирающим
тело хочу я
сказать моё
слово. Не переучиваться
и переучивать
должны они
меня, но только
проститься
со своим собственным
телом — и таким
образом стать
немыми. «Я
тело и душа»
— так говорит
ребёнок. И почему
не говорить,
как дети? Но
пробудившийся,
знающий, говорит:
я — тело, только
тело, и ничто
больше; а душа
есть только
слово для чего-то
в теле. Тело
— это большой
разум, множество
с одним сознанием,
война и мир,
стадо и пастырь.
Орудием твоего
тела является
также твой
маленький
разум, брат
мой; ты называешь
«духом» это
маленькое
орудие, эту
игрушку твоего
большого разума.
Я
говоришь ты
и гордишься
этим словом.
Но больше его
— во что не
хочешь ты верить
— тело твоё
с его большим
разумом: оно
не говорит
Я,
но делает Я.
Что чувствует
чувство и что
познает ум
— никогда не
имеет в себе
своей цели.
Но чувство
и ум хотели
бы убедить
тебя, что они
цель всех вещей:
так тщеславны
они. Орудием
и игрушкой
являются чувство
и ум: за ними
лежит ещё Само.
Само ищет также
глазами чувств,
оно прислушивается
также ушами
духа. Само
всегда прислушивается
и ищет: оно
сравнивает,
подчиняет,
завоёвывает,
разрушает.
Оно господствует
и является
даже господином
над Я.
За твоими
мыслями и
чувствами,
брат мой, стоит
более могущественный
повелитель,
неведомый
мудрец, — он
называется
Само. В твоём
теле он живёт;
он и есть твоё
тело. Больше
разума в твоём
теле, чем в твоей
высшей мудрости.
И кто знает,
к чему нужна
твоему телу
твоя высшая
мудрость? Твоё
Само смеётся
над твоим Я
и его гордыми
скачками. «Что
мне эти скачки
и полёты мысли?
— говорит оно
себе. — Окольный
путь к моей
цели. Я служу
помочами для
Я
и суфлёром
его понятий».
Само говорит
к Я:
«Здесь ощущай
боль!» И вот
оно страдает
и думает о том,
как бы больше
не страдать,
— и для этого
именно должно
оно думать.
Само говорит
к Я:
«Здесь чувствуй
радость!» И
вот оно радуется
и думает о том,
как бы почаще
радоваться,
— и для этого
именно должно
оно думать.
К презирающим
тело хочу я
сказать слово.
То, что презирают
они, не оставляют
они без призора.
Что же создало
призор и презрение
и ценность
и волю? Созидающее
Само создало
себе призор
и презрение,
оно создало
себе радость
и горе. Созидающее
тело создало
себе дух как
длань своей
воли. Даже в
своём безумии
и презрении
вы, презирающие
тело, вы служите
своему Само.
Я говорю вам:
ваше Само хочет
умереть и
отворачивается
от жизни. Оно
уже не в силах
делать то, чего
оно хочет больше
всего, — созидать
дальше себя.
Этого хочет
оно больше
всего, в этом
вся страстность
его. Но теперь
это для него
слишком поздно
— и вот ваше
Само хочет
погибнуть,
вы, презирающие
тело. Ваше
Само хочет
погибнуть,
и потому вы
стали презирающими
тело! Ибо вы
уже больше
не в силах
созидать дальше
себя. И потому
вы негодуете
на жизнь и землю.
Бессознательная
зависть светится
в косом взгляде
вашего презрения.
Я не следую
вашим путём,
вы, презирающие
тело! Для меня
вы не мост,
ведущий к
сверхчеловеку!
— Так говорил
Заратустра.
О
радостях и
страстях
Брат
мой, если есть
у тебя добродетель
и она твоя
добродетель,
то ты не владеешь
ею сообща с
другими. Конечно,
ты хочешь
называть её
по имени и
ласкать её:
ты хочешь
подёргать
её за ушко и
позабавиться
с нею. И смотри!
Теперь ты
обладаешь
её именем сообща
с народом, и
сам ты с твоей
добродетелью
стал народом
и стадом! Лучше
было бы тебе
сказать: «нет
слова, нет
названия тому,
что составляет
муку и сладость
моей души, а
также голод
утробы моей».
Пусть твоя
добродетель
будет слишком
высока, чтобы
доверить её
имени: и если
ты должен
говорить о
ней, то не стыдись
говорить, лепеча.
Говори, лепеча:
«Это моё
добро,
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Поможем написать работу на аналогичную тему
Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному
проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.
Похожие рефераты:
-
Философия Ницше ("Так говорил Заратустра")
Краткое описание жизни Фридриха Ницше - одного из самых блестящих и спорных мыслителей европейской философии. Концепция сверхчеловека и критика христианства в произведении "Так говорил Заратустра". Анализ подходов Ницше к перерождению в сверхчеловека.
-
Конец легенды
Современные исследователи возвращают доброе имя Фридриху Ницше.
-
Философия Ницше
СОДЕРЖАНИЕ Введение. 3 Часть 1. 1. ЛИЧНОСТЬ ФРИДРИХА НИЦШЕ И ОПИСАТЕЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ. 5 2. "ЧЕГО МЫ ИЩЕМ? ПОКОЯ, СЧАСТЬЯ? НЕТ, ТОЛЬКО ОДНУ ИСТИНУ,
-
Поэзия и философия Ницше в музыкальном искусстве
Фридрих Ницше вошел в историю музыкального искусства как величайший поэт и мыслитель, вдохновлявший многих композиторов, известных и забытых, на создание произведений разных жанров (оратории, песни, программные симфонические поэмы).
-
Волюнтаризм Фридриха Ницше
Личность Фридриха Ницше, его краткая биография. Влияние Шопенгауэра на развитие мировоззрения философа. Волюнтаризм Ницше и его смысл. "Воля к власти"- как основной мотив общественной жизни. Сущность концепции сверхчеловека и его миссии на земле.
-
Анализ философских идей Фридриха Ницше
Фридрих Ницше – выдающийся немецкий философ и литератор. Учение о всеобщем возвращении. Идеи о формировании сверхчеловека, моральном совершенствовании человека. Доктрина селекции как гарант обязательного появления сверхчеловека. Воля к власти как борьба.
-
Герой не нашего времени
Он был и остается самым загадочным и оригинальным философом. Фридрих Вильгельм Ницше и сейчас, спустя столетие после своей смерти, продолжает будоражить умы людей.
-
Слова Ванталы
Слова Ванталы – это канонический текст старой китайской философской школы Дао Цзи Бай. Вантала – индийская версия имени основателя школы Дань Шеня.
-
Фридрих Ницше "Так говорил Заратустра"
Мысли и идеи: об ученых, о церкви и священниках, о войне и войнах. о любви и браке, о трех превращениях, о сверхчеловеке. Книга создавалась урывками, но в необыкновенно короткие сроки: фактически чистое время написания первых трех частей заняло не больше
-
Прекрасная Заратустра
Говоря казенным языком, Ницше – философ, влияние которого на умы, судьбы и политику XX века трудно переоценить. И действительно, русский серебряный век воспринял его учение как программу по самосовершенствованию.
-
Философия Ницше
Краткий очерк жизни, личностного и творческого становления великого немецкого философа Фридриха Ницше, этапы создания его известнейших произведений. Место исследования воли и разума в философии Ницше, развитие идеи сверхчеловека в его произведениях.
-
Сверхчеловек по Ницше
Сущность сверхчеловека. Причины возникновения концепции. Роль сверхчеловека в жизни человека.Рациональное зерно в концепции сверхчеловека.
-
Ницше
Личность Фридриха Ницше и описательная психология. Учение Ницше о сверхчеловеке. "Идеал человека - сверхчеловек".
-
Чего не знал Заратустра
Я собираюсь полемизировать не с древним персидским пророком Заратустрой, а с его тезкой, созданным воображением Фридриха Ницше. С Заратустрой-Ницше, которого советская пропаганда, и не только она одна, считают предтечей фашизма.
-
Фридрих Ницше И Его Концепция Сверхчеловека
Фридрих Ницше (1844-1900) - один из самых блестящих и спорных мыслителей европейской философии. Умерший на рубеже ХХ века он, по замечанию К.Ясперса, наряду с С.Кьеркегором и К.Марксом стал современником нового века. Время, в которое жил Фридрих Ницше, было очень сложным: Германия переживала болезн...
-
Первоисточники по философии
Содержание 1 Камю А. ……………………………………………… 2 1.1 Биография философа………………………………. 2 1.2.Смысл творчества и философские взгляды………. 4 1.3. «Миф о Сизифе» - основное произведение ……… 5
-
Фридрих Ницше
Министерство образования Российской Федерации РЕФЕРАТ На тему: Фридерих Ницше и "философия жизни" Студент ____________________________
-
Сверхчеловек Ницше
Понятие "сверхчеловек", истолкование трудов Ницше, критики Ницше.
-
Психологические особенности моей личности
Московский высший институт управления. Архангельский филиал. Предмет: Психология управления. Психологические особенности моей личности. Студент : Рыжков Сергей Викторович.
-
Антрополатрия и человеколюбие, как точки экстремума антроподицеи К.Н.Леонтьева
Тема Возрождения получает обновлённое звучание в творчестве Леонтьева после его “обращения и жизни на святой Афонской горе”. Ренессанс для мыслителя теперь не только блистательная эпоха, которую привыкли называть Возрождением.
|