Заратустр
С тобой обошла я самые далёкие, самые холодные миры, как призрак, который охоч бегать зимою по крышам и по снегу.
Вместе с тобою стремилась я ко всему запретному, самому дурному и дальнему: и если что-нибудь во мне может быть названо добродетелью, так это то, что не боялась я никакого запрета.
Вместе с тобою разбила я всё, что когда-либо чтило сердце моё, все пограничные столбы и всех идолов опрокинула я, за самыми опасными желаниями гонялась я, — поистине, по всем преступлениям однажды прошлась я.
Вместе с тобою разучилась я вере в слова, ценности и великие имена. Когда чёрт меняет кожу, не отпадает ли тогда также и имя его? Ибо имя есть только кожа. И сам чёрт, быть может, — только кожа.
«Нет истины, всё позволено» — так убеждала я себя. В самые холодные воды погружалась я сердцем и головою. Ах, как часто стояла я поэтому нагая и красная, как рак!
Ах, куда девалось всё доброе, и весь стыд, и вся вера в добрых! Ах, куда девалась та изолгавшаяся невинность, которой некогда обладала я, невинность добрых и их благородной лжи!
Слишком часто, поистине, следовала я по пятам за истиной: и она давала мне пинка. Много раз думала я, что лгу, и только тогда прикасалась я — к истине.
Слишком многое прояснилось для меня: теперь оно уже не касается меня. Уже ничто не живо, что я люблю, — как могла бы я ещё любить самое себя?
«Жить, как мне нравится, или вовсе не жить» — так хочу я, так хочет даже святой. Но, увы! есть ли ещё для меня — радость?
Есть ли ещё у меня — цель? Пристань, куда бежит парус мой?
Попутный ветер? Ах, только тот, кто знает, куда он едет, знает также, какой ветер ему по пути.
Что ещё осталось мне? Усталое, дерзкое сердце; беспокойная воля; крылья негодные, чтобы летать; разбитый хребет.
А это искание своего дома: о Заратустра, ты ведь знаешь, это искание было взысканием моим, оно пожирает меня.
«Где — дом мой?» Я спрашиваю о нём, ищу и искала его и нигде не нашла. О вечное везде, о вечное нигде, о вечное — напрасно!»
Так
говорила тень,
и лицо Заратустры
вытягивалось
при словах
её. «Да, ты — моя
тень, — сказал
он наконец с
грустью. —
И
не малая опасность
грозит тебе,
ты, вольнодумец
и странник!
Плохой день
был у меня:
смотри, как
бы не наступил
ещё худший
вечер!
Таким
беспокойным,
как ты, может
наконец даже
тюрьма показаться
блаженством.
Видела ли ты
когда-нибудь,
как спят заключённые
преступники?
Они спят спокойно,
они наслаждаются
впервые своей
безопасностью.
Берегись,
чтобы тебя
наконец не
уловила в сети
какая-нибудь
узкая вера,
какое-нибудь
жестокое, суровое
заблуждение!
Ибо теперь
соблазняет
и искушает
тебя всё узкое
и твёрдое.
Ты
утратила цель;
увы, как прошутишь
и как утешишь
ты эту утрату?
Вместе с ней
ты — потеряла
и дорогу!
Бедный,
блуждающий
мечтатель,
уставший мотылёк!
не хочешь ли
ты на этот вечер
иметь пристанище
и отдых? Так
иди вверх в
пещеру мою!
Эта дорога
ведёт к пещере
моей. А теперь
я скорее убегу
от тебя. Уже
ложится как
бы тень на меня.
Я побегу один,
чтобы опять
стало светло
вокруг меня.
К тому же я ещё
долго должен
быть весел и
на ногах. Вечером
же будут у меня
— танцы!» —
Так
говорил Заратустра.
|
В полдень — И
Заратустра
всё бежал, и
не находил
никого больше.
Он был один
и продолжал
встречать
только себя,
он наслаждался
и упивался
своим одиночеством
и думал о хороших
вещах — целыми
часами. В полуденный
час, когда солнце
стояло прямо
над головой
Заратустры,
проходил он
мимо старого
дерева, кривого
и суковатого,
которое было
увито обильной
любовью виноградной
лозы и скрыто
от себя самого;
с него свешивались
путнику пышные
жёлтые гроздья.
Тогда захотелось
ему утолить
маленькую
жажду и сорвать
одну кисть;
но едва протянул
он к ней руку,
как овладело
им другое желание,
более сильное,
— лечь под деревом
в самый полдень
и уснуть. |
|
Приветствие Лишь
поздно вечером,
после долгих
напрасных
исканий и
блужданий,
Заратустра
опять вернулся
к пещере своей.
Но когда он
остановился
перед нею не
более как в
двадцати шагах,
случилось
то, чего он теперь
ожидал всего
менее: снова
услыхал он
великий крик
о помощи.
И, поразительно!
на этот раз
крик исходил
из его собственной
пещеры. Но это
был долгий,
сложный, странный
крик, и Заратустра
ясно различал,
что он состоит
из многих голосов:
только издали
можно было
принять его
за крик из одних
только уст.
|
|
Тайная вечеря На
этом месте
прорицатель
прервал приветствие
Заратустры
и гостей его:
он протеснился
вперёд, как
тот, кому нельзя
терять времени,
схватил руку
Заратустры
и воскликнул:
«Но, Заратустра!
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.
Похожие рефераты: |